виде бойниц, радостных эмоций не вызывали. Возможно, это объяснялось почти постоянным отсутствием солнца. Может, темнота обладает способностью скапливаться в камнях, как влага или мох?
– С этой стороны дом поразительно напоминает неприступную крепость, – сказал Рейс. – Ему, наверное, приходилось защищаться?
– Да, такое случалось во время гражданской войны. Графы Уайверны были убежденными роялистами, и когда вооруженные силы сторонников парламента вознамерились взять приступом Крэг-Уайверн, замок выстоял. Правда, штурм осуществлялся без особого энтузиазма, потому что мой прямой предок сэр Джон Сомерфорд занимал высокое положение в парламенте. Две ветви нашего рода были всегда в оппозиции друг к другу.
– Понятно. Девонские Сомерфорды были за Стюартов, а суссекские – за Ганноверов.
– Причем девонские Сомерфорды были за Якова Второго, тогда как моя ветвь приветствовала Вильгельма Оранского.
– Все они, наверное, переворачиваются в гробах от того, что графом здесь стал наконец суссекский Сомерфорд.
– Именно так. Потому-то старый граф был одержим мыслью произвести на свет наследника.
– Вот как? А я почему-то думал, что он не был женат.
– Это одна из многочисленных загадок Крэг-Уайверна. Судя по слухам, он хотел сначала попробовать кандидаток.
– Разве все мы не желаем того же?
Кон рассмеялся:
– Он, очевидно, подходил к проверке очень серьезно.
И Кон поведал Рейсу о системе проверки, которую описала ему Сьюзен.
– У тебя и впрямь интересная родня. Многие ли женщины принимали его приглашение?
– Некоторые принимали. Разумеется, они не были особами знатного происхождения.
Рейс вдруг рассмеялся:
– Знаешь, это похоже на мифического дракона, которому приносили в дань девственниц.
– Граф не требовал девственниц, к тому же хорошо платил. Девушки уходили домой с двадцатью гинеями в кармане за услуги. Неплохо для девчонки из крестьянской семьи.
– Даже так? Замечательная традиция! Будешь продолжать?
Кон шлепнул его по плечу и помахал рукой Диего, который должен был ждать его сигнала.
Горгулья в виде дракона с длинным раздвоенным языком, соединенная с ванной, доходила до середины стены. Звякнул колокольчик, и дракон испустил серебристую струю воды, чуть тронутую алым отсветом угасающего заката; достигая земли, она образовывала лужицы и ручейки.
Рейс зааплодировал, а Кон сказал:
– Тебя очень легко позабавить.
– В таком месте, как это, любому развлечению будешь рад.
– Что? Тебе еще мало? За три дня, что ты здесь находишься, тебе были предложены контрабандисты в действии, камера пыток, клад, не говоря уже о возможности поразвлечься с целой кучей презабавных документов. Что тебе еще надо?
– Было бы неплохо организовать полуночные визиты каких-нибудь распутных монахинь.
Кон рассмеялся:
– Можешь попытаться соблазнить Дидди. Правда, мисс Карслейк предупреждала меня, чтобы мои друзья не трогали служанок.
– Обижаешь! Я же не конюх какой-нибудь, – спокойно возразил Рейс.
– Да. Извини. Ты возвращайся, а я еще побуду здесь.
Де Вер, всегда тонко чувствовавший настроение друга, легонько потрепал его по плечу и направился в дом.
Кон окинул взглядом свои владения, впитывая покой наступающего вечера. В Крэг-Уайверне было так легко забыть о радостях окружающего мира, с головой погрузившись в собственные запутанные проблемы. Он понимал, что все эти фермы и деревеньки заслуживают лучшей участи, чем отсутствующий землевладелец, однако большего им предложить не мог. Он искренне верил, что пребывание в Крэг-Уайверне может свести его с ума, но более всего он боялся жить рядом со Сьюзен.
Возможно, она воровка. Нет, не возможно, а совершенно точно. А еще возможно, что шлюха, несмотря на то что изображает скромницу и недотрогу. И все-таки эта женщина более десяти лет царила в его сердце и могла зажечь в нем страстное желание всего лишь одним взглядом. Поэтому он стоит здесь, не в силах вернуться в собственный дом.
Все его мысли занимала Сьюзен, он не мог забыть тот поцелуй и боялся, что уже никогда не сможет мыслить здраво.
Однако не мог же он стоять здесь вечно, тем более что вокруг сгущалась тьма. Вздрогнув всем телом, он направился в сад, надеясь там насладиться покоем, но перед внутренним взором опять предстала Сьюзен, хохочущая под струями фонтана, в мокром платье, облепившем каждый соблазнительный изгиб ее восхитительного тела.
В тот момент она была его Сьюзен. И на вершине утеса тоже.
В эту минуту одна из служанок распахнула дверь, замерла на месте и тут же шагнула назад, собираясь уйти, но ее остановил властный голос:
– Ты кто?
Она испуганно оглянулась, вытаращив глаза. И неудивительно: в бриджах и рубахе нараспашку он выглядел, наверное, дико.
Девушка сделала реверанс.
– Эллен, ваша светлость.
Она была худенькая, совсем юная, наверное, одна из младших служанок, и ей совсем незачем было находиться здесь. Возможно, ее предупредили, что любой граф Уайверн опасен, особенно если странно себя ведет.
– Эллен, передай мисс Карслейк, что я желаю немедленно ее видеть и жду в своей комнате, – Кон понимал, что пользуется своей властью, иначе она не придет. – Скажи ей, что дело неотложное.
Глаза у девушки едва не вылезли из орбит, но никакого подозрения в ее взгляде он не заметил.
– Слушаюсь, ваша светлость!
Она едва не бегом бросилась выполнять поручение.
Что, черт возьми, он делает? Но он знал, что делает. Она хочет золота? Так он даст ей золото.
Он направился в свои апартаменты, отпустил Диего и, взъерошив волосы, взглянул на изображение святого Георгия. Даст бог, она придет, не может не прийти, а ему надо понять, что с ним происходит.
Что, если жениться на Сьюзен? Но ведь она воровка и шлюха!
Возможно, если бы она пришла, его одержимость исчезла бы сама собой. Если бы она пришла…
В дверь тихо постучали, и Кон резко обернулся: на пороге стояла Сьюзен.
Глава 19
Она по-прежнему была в скромном платье с длинными рукавами, только волосы распустила: должно быть, собиралась ложиться спать.
– Сними его! – бросил Кон резко.
Сьюзен уставилась на него непонимающим взглядом, чуть приоткрыв рот.
– Платье. Оно безобразно. Сними его.
Слова сами собой срывались с языка, словно говорил не он.
Она покраснела.
Торопливо, боясь, что она может отказаться, он сказал:
– Ты хотела это золото? Я дам тебе половину за одну ночь.
Ее щеки моментально утратили милый розовый цвет, лицо покрыла смертельная бледность.
– Ты решил, что я проститутка? Что меня можно купить?
Он хотел опровергнуть это предположение, хотел упасть перед ней на колени, но яростное желание одержало верх над разумом.
– Тебе ведь нужно это золото, ты же его искала по всему дому, вот я и решил дать тебе возможность его заработать.
Глаза ее вспыхнули яростью, но она не уходила.
– Так я еще и высокооплачиваемая проститутка? – прошептала Сьюзен, глядя на него с непроницаемым выражением лица.
Коннот почувствовал дрожь в
