— При всем уважении к тебе, мой король, я настаиваю: это то же самое. И ты все понимаешь не хуже меня. — Советник встал на ноги, кивнул в сторону израненной шипами феи. — Она плачет не от боли. Бейра обращается со своими слугами куда более жестоко, и они молчат. Она плачет от страха — перед тем, что могло случиться. И сражалась, чтобы это предотвратить.
Все, что он сказал, Кинан знал сам. Но не видел другого выхода, если Айслинн ему откажет. Как еще убедить ее согласиться? Любви к нему она не питает, к волшебному народу относится неприязненно — серьезные препятствия. Не меньшей помехой является ее любовь к смертному. А уж открытие, что Кинан некогда ухаживал за ее матерью, — после такого, похоже, надеяться не на что.
Несколько стражников увели фею, и Кинан двинулся по переулку дальше. На ходу спокойно спросил:
— Но если выбирать между жестокостью и смертью, ее смертью и нашей, что ты мне предлагаешь?
— Может, лучше у нее спросить? — Ниалл ткнул пальцем себе за спину.
Кинан обернулся и увидел Айслинн, свою непокорную королеву.
Ниалл поклонился. Оставшиеся при них стражники тоже.
Кинан с надеждой протянул Айслинн руку.
Она, словно не замечая этого, спрятала руки в карманы слишком большой кожаной куртки, болтавшейся на ее плечах. И без вопросов понятно — одежда ее смертного.
Айслинн смерила Кинана сердитым взглядом.
— Мы, кажется, собирались прогуляться и поговорить. Пришлось просить твоего стражника проводить меня к тебе.
Кинан, сбитый с толку ее непредсказуемостью, заморгал.
— Я не понял, что ты хочешь выйти.
— При бабушке не поговоришь. Она выдала мне деньги на побег. Но думаю, от тебя не убежишь. — Айслинн шагнула к нему, остановилась так близко, что от его дыхания всколыхнулись прядки волос вокруг ее лица. — Или убежишь? Смогла бы я спрятаться от тебя?
— Сомневаюсь, — сказал он, почти жалея, что не может порадовать ее ответом.
— У мамы моей не получилось? — спросила она тихо, не отводя от него пристального загадочного взгляда. — Что ж, давай поговорим. Ты вроде бы хотел этого, когда угрожал мне.
И впервые Кинану стало неуютно от ее близости, захотелось отодвинуться. В ее доме он чувствовал себя гораздо уверенней. Сейчас же, после предостережений советника и происшествия с феей, видя перед собой эти мрачные глаза, впал в растерянность.
Но он сдержался, остался на месте. Айслинн оглянулась на стражников, кольцом стоявших вокруг них.
— Они могут отойти?
— Конечно.
Кинан подал знак стражникам и сразу почувствовал себя лучше. Знакомая проблема: ему тоже их присутствие частенько казалось обременительным.
Рябинники разошлись, расширили защитное кольцо.
Айслинн уперла руку в бок и, склонив голову, посмотрела на Ниалла.
— Ты тоже, «дядя».
Тот широко улыбнулся, шагнул вперед, отвесил поклон.
— Я Ниалл, госпожа, советник нашего короля на протяжении девяти веков.
— Оставь нас, Ниалл, — сказала она повелительным тоном, вполне по-королевски.
— Как пожелаешь.
Ниалл стал невидимым и отошел к стражникам.
Едва он оказался на таком расстоянии, откуда не мог слышать их, Айслинн прищурилась и заявила:
— Угрожать мне или Сету глупо.
— Я...
— Послушай, — перебила она, не дав ему ничего сказать в свое оправдание. Впрочем, вряд ли что-либо смогло оправдать его в ее глазах. — Спать с тобой я не буду. Ты близко не подойдешь ни к бабушке, ни к Сету. Это первое, о чем мы должны условиться, прежде чем вообще начнем разговаривать.
— Вот как?
Он все же не выдержал, отступил на шаг. Такого тона с ним не позволял себе никто, кроме Донии и Бейры. Ибо он был королем, пусть и связанным.
— Да. — Айслинн приблизилась к нему снова. — Я нужна тебе для того, чтобы вернуть силы, отнятые королевой Зимы.
— Так, — нехотя согласился он.
— Поэтому если со мной что-то случится, ты проиграешь.
Айслинн вскинула голову.
— Верно.
— Если ты думаешь, что угрозами можно заставить меня согласиться, ты дурак. Это не поможет. — Она покачала головой. — Я не позволю тебе из-за меня причинить вред тем, кого я люблю. Понятно?
— Да, — сказал Кинан. Правда, сначала закашлялся.
Айслинн развернулась и быстро зашагала прочь.
Стражники сорвались с места и заторопились следом. Кинан — тоже.
Догнав ее и помолчав напряженно несколько секунд, он спросил:
— Так что ты... э-э-э... предлагаешь? Ты — королева Лета.
— Да, — сказала она мягче. — Я тоже так думаю. Но дело в том, что я нужна тебе гораздо больше, чем ты мне.
— И чего же ты хочешь? — осторожно поинтересовался он.
Никогда еще ему не встречалась смертная — да и фэйри, коли на то пошло, — настолько непредсказуемая в своих желаниях.
Взгляд у нее на мгновение стал тоскливым.
— Хочу свободы. Забыть о существовании фэйри. Стать смертной. Увы, это невозможно.
Он хотел взять ее за руку, но передумал. Она казалась такой же неприступной, как при первой встрече. Но тогда ее оборонял страх, а теперь — решительность.
— Попроси у меня то, что я могу дать. Мы должны править вместе, Айслинн.
Она закусила губу. Потом тихо, почти шепотом, ответила:
— Что ж, будем править. Не этого я хочу, но деваться некуда, если я и в самом деле королева.
— Ты согласна? — изумился он.
Она остановилась, посмотрела ему в глаза. Сердито, как в начале разговора.
— Но жить с тобой я не буду. И спать не буду.
— Тебе в любом случае понадобится комната в лофте. — Он не стал сразу предупреждать ее об опасности, решил отложить это на потом. Порой убивают и королей, что подтверждала смерть его отца от рук Бейры. — Советы иногда затягиваются допоздна и...
— Комната должна быть только моей. Не твоей.
Кинан кивнул. Теперь он мог потерпеть.
— И я буду по-прежнему учиться в школе, — добавила она.
— Мы можем нанять учителей...
— Нет. В школе, а потом в университете, — отрезала Айслинн.
— В университете... Что ж, найдем тебе подходящий. — Кинан снова кивнул.
Ее стремление к независимости восторга не вызывало — в те времена, когда Кинан начал искать свою королеву, женщины были куда послушнее, — но желание сохранить связь с миром смертных казалось разумным. Это могло пойти на пользу их двору.
Наконец Айслинн улыбнулась почти дружелюбно, словно готова была прислушаться к его словам. И сказала:
— Я могу согласиться, если это будет моя работа, понимаешь?
— Работа? — переспросил он.
— Да, — ответила она довольно странным тоном, будто сказанное удивило ее саму.
Кинан на миг утратил дар речи. Работа? Вот так его супруга видит их союз?..
