Роберт Кирк и Эндрю Лэнг.
Тайная страна(1893).
Все, что говорила Элина, Кинан слышал так же ясно, как если бы оставался в квартире. Но задерживаться у двери он не стал. Что толку? Войти он все равно не мог.
Выбравшись на почти безлюдную улицу, он увидел Ниалла, сидевшего на скамье через дорогу. Советник тут же вскочил и заторопился к нему.
— Я же велел не ходить за мной, — сказал Кинан.
— А я не за тобой шел. За ней. — Ниалл кивнул в сторону дома Айслинн. — Решил, что это не помешает, после ее встречи с королевой Зимы.
— Верно, — вздохнул Кинан. — Мне следовало самому прислать сюда стражников.
— Ты ничего не соображал. В конце концов, это наше дело — присматривать за тобой. Можем и за королевой присмотреть, — сказал Ниалл так спокойно, словно Айслинн уже ответила «да».
Увы, не ответила. Оставалось лишь надеяться, что она не пустится в бега, но уверенности в этом у Кинана не было.
Дожидаясь ее ночью под дверью квартиры, он пребывал лицом к лицу с неумолимой реальностью. Его королева — в объятиях другого. Она умрет, если не примет его, а если примет — умрет Дония. Он должен сделать все, чтобы выиграть. Времени не остается. Принудить Айслинн он не в силах, но может воспользоваться магией, вновь напоить ее летним вином, пустить в ход угрозы Сету. Она примет его. Иначе быть не может.
— Как прошла встреча? — спросил Ниалл, когда они двинулись по улице в сопровождении стражников. — Выглядишь лучше, чем вчера.
— Встреча... — Кинан запнулся. — Не знаю. Выяснилось, что матерью Айслинн была Мойра.
— Ох. — Ниалл поморщился.
Кинан тяжело вздохнул.
— Правда, есть способ подействовать на нее... но не хотелось бы им пользоваться.
— То, о чем говорил Тэвиш? — холодно осведомился Ниалл.
Кинан сделал вид, будто не заметил его тона.
— Дело есть дело. Я могу забрать смертного к себе, отдать девам, и пусть она увидит его после любовных утех — очарованного, забывшего все на свете.
— Это не наш путь. При Летнем дворе так не поступают. — Ниалл подал знак стражникам, и те неприметно изменили направление, исподволь вынуждая короля свернуть на другую улицу.
— Летнего двора не будет, если Бейра убьет Айслинн, — сказал Кинан.
Ему и самому не нравился такой метод. Но что важнее — благополучие всех летних фэйри и смертных или спокойствие одной девушки?
— Да... — Ниалл повернул в узкий переулок между двумя магазинчиками. — Знаю, Тэвиш считает, что нужно добиться своего любой ценой. Но я служу тебе так же давно, как и он.
— Это правда, — медленно сказал Кинан. Он вспомнил, что Ниалл всегда крайне отрицательно относился к насилию.
Лицо советника стало мрачным, голос — суровым.
— Не переходи черту, Кинан. Покуда есть хоть какая-то возможность обойтись без этого. Если король станет действовать таким образом, что останется его подданным?
Он остановился, положил руку на плечо Кинану.
В переулке, по которому они шли, несколько чертополошников окружили и прижали к стене маленькую древесную фею. Та плакала и молила о пощаде. Бежать ей было некуда — мешали стражники Кинана. Они не давали темным фэйри дотянуться до нее, а заодно блокировали выход из переулка.
Туника феи, изорванная острыми шипами с рук чертополошников, висела клочьями. Видневшаяся в прорехах грудь и личико были покрыты кровоточащими царапинами.
— Это для меня сцена? — спросил Кинан, медленно разворачиваясь к Ниаллу.
— Да, — ответил тот негромко, но с вызовом. Расправил плечи. — Увы, я не Тэвиш, чтобы управлять тобой с отеческой любовью, и не зимняя дева с ее обидами.
— Ты что, организовал нападение?
Вся его неприязнь к темным фэйри и возмущение их жестокими деяниями едва не выплеснулись на советника и друга, когда Кинан вновь перевел взгляд на плачущую фею.
— Всего лишь велел стражникам найти их и переместить сюда. Это, — Ниалл ткнул рукой в чертополошников, — путь Темного двора. Не наш. И никогда нашим не был.
По его знаку стражники, преграждавшие путь темным фэйри, отступили.
Те радостно захохотали и ринулись к фее.
В мгновение ока остатки туники были сорваны. Фея взвизгнула, взмолилась:
— Отпустите, пожалуйста!
Один из чертополошников шипом пригвоздил ее руку к стене. Лизнул окровавленное запястье феи, оглянулся через плечо и пообещал:
— Мы поделимся!
Ниалл спросил с тоской:
— И ты способен на такое? Мучить смертного? Хочешь, чтобы так же поступали твои подданные? Смотри, смотри! — Он снова указал на чертополошника, который сладострастно облизывался, пока фея пыталась оттолкнуть его. — Наш двор должен уподобиться Темному?
Кинан, не в силах отвести взгляд от плачущей, но все же отчаянно сопротивлявшейся жертвы, ответил:
— Это другое.
Фея, обе руки которой были уже пригвождены к стене, отбивалась как могла. Обхватила ногами за пояс ближайшего рябинника, подтащила его к себе и прикрылась им, как щитом. Стражник вырывался и выглядел откровенно несчастным.
— Разве? — спросил, не скрывая отвращения, Ниалл. — Хочешь видеть наш двор таким?
Дав волю гневу, Кинан одним ударом сбил его с ног. Из разбитой губы советника брызнула кровь.
Никто из стражников, смотревших на фею, даже не оглянулся.
— Неплохо? — язвительно спросил один чертополошник.
Другой засмеялся.
Ниалл завозился на земле, сел на корточки. Кинан, глядя на него, сказал:
— Я должен сделать все, чтобы остановить Бейру. И если придется... если не помогут слова... я постараюсь не допустить жестокости по отношению к Айслинн и Сету.
Тошно было даже думать об этом. Но сдаться — значит вынести приговор всем.
Айслинн его презирает, но отпустить ее он не может. Ничего, со временем она поймет. А если нет, он сделает все, чтобы сгладить обиду.
— Это не имеет значения. Для нее. Ты сам рассказывал, о чем она говорила после ярмарки, что ее тревожило. — Ниалл склонил голову в знак покорности, но говорил по-прежнему дерзко. — Если ты вынудишь ее согласиться или отдашь Сета девам, ты проиграешь. Были времена, когда подобное жестокостью не считалось. Нынче — не так.
С трудом сдерживая ярость, Кинан приказал стражникам:
— Освободите фею. А этих прогоните. Немедленно.
Рябинники — их было намного больше, чем темных фэйри, — вздохнули с облегчением и мгновенно разогнали ухмылявшихся чертополошников.
Один из стражников сорвал с себя куртку, укутал фею. Та, плача, повисла у него на шее.
— Это другое, — упрямо сказал Кинан. Стер с руки кровь Ниалла, помог ему подняться.
