— Сет! — и застыла на месте при виде шумной компании.
— Эш?
Он метнулся к ней и обнял прежде, чем она успела собраться с мыслями и сообразить, что сказать.
— Я... мне...
От быстрого бега Айслинн запыхалась, волосы разметались, прилипли к мокрым от пота лицу и шее. Пытаясь перевести дух, она толком и не разглядела гостей Сета, оживленно болтавших и звеневших бутылками.
Никто ничего не сказал по поводу ее появления, а если и сказал, она не слышала. Сет сразу же повел ее во второй вагон, где находились крохотная ванная и спальня. Там, прикрыв за собой дверь, он остановился.
— Тебя обидели? — спросил, осматривая ее лицо и руки, проверяя, не порвана ли странноватая одежда, которую выдала ей Дония.
Айслинн покачала головой.
— Замерзла. Испугалась.
— Прими горячий душ. Пока я всех разгоню.
Он открыл дверь в ванную, включил маленький водонагреватель. Механизм негромко зажужжал.
Айслинн секунду поколебалась, потом кивнула.
Сет быстро поцеловал ее и оставил одну.
Когда она покинула ванную, гости уже разошлись и в доме стояла тишина.
Здесь, у Сета, Айслинн наконец-то почувствовала себя в безопасности. Бабушка тоже старалась, как могла, защитить дом, но ее безмерный страх перед фэйри делал волшебный народ слишком значимым — словно от них каким-то образом зависело все происходящее в мире.
Сет лежал на диване, закинув руки за голову, ноги — на подлокотник. Похоже, внезапное появление Айслинн в таком растрепанном виде его не встревожило и не удивило.
Интересно, изменилась ли она в его глазах?
«Невидимая», — подумала Айслинн и подошла к нему.
Он не шелохнулся, по-прежнему глядя в потолок, и ничего не сказал.
Неужели и правда не видит?..
Айслинн провела пальцем по его руке, задержалась на бицепсе.
— Так у тебя больше смелости? — Сет перевел на нее взгляд.
Она отдернула руку.
— Что? Каким образом...
— Рецепт Донии. Я тебя вижу — ты призрачная, как все фэйри. И знаешь, мне нравится.
— Я еще и разнузданная стала, как они.
— Нет. — Он повернулся на бок, освобождая для нее место на диване. — Ты же не незнакомца на улице трогаешь. А меня.
Она села на дальний конец дивана, у его ног.
— Кинан считает, что я королева Лета.
— Кто?
— Та, которая может вернуть ему утраченные силы. Если он не найдет ее, в мире будет становиться все холоднее. Пока фэйри — и люди тоже, так он сказал, — не умрут. Он думает, что я его королева, способная всех спасти. — Айслинн слегка наклонилась вперед, чтобы Бумер, проползавший по спинке дивана, не запутался в ее волосах. — Они сделали меня фэйри, Сет. Теперь я одна из них.
— Я понял, когда ты стала невидимой.
— Они ничего не сказали, просто изменили меня, а я... не хочу быть их чертовой королевой.
Он кивнул.
— Но боюсь, — добавила Айслинн, — что я и впрямь она... и не знаю, что делать. Сегодня я видела другую королеву — повелительницу Зимы. — Она содрогнулась, вспомнив мертвящий холод. — Страшная женщина. Ни с того ни с сего принялась морозить Кинана, и мне захотелось ее ударить. Поставить на колени.
Далее Айслинн поведала о ледяных осколках в следах Бейры, о ведьмах и о поцелуе, заставившем всех уверовать, что она королева.
— Я этого не хотела, — покаянно закончила она.
— Значит, мы найдем способ вернуть все обратно. — Сет притянул ее к себе, прижал к груди. — Или придумаем, как управиться с тем, что есть.
— А если не получится? — прошептала она.
Он промолчал, не стал уверять ее, что все будет хорошо. Просто поцеловал.
По телу Айслинн растеклось тепло, словно внутри загорелся огонек, и она забыла обо всем... до тех пор, пока Сет не отстранился и не сказал тихо:
— У тебя вкус солнечного света. С каждым днем все слаще.
Он провел кончиками пальцев по ее губам.
Айслинн захотелось плакать.
— Поэтому наши отношения изменились? Из-за того, что я стала другой?
— Нет. — Он вновь придвинулся к ней, медленно, осторожно, словно к испуганному зверьку. — Семь месяцев, Эш. Больше полугода я ждал, когда же ты узнаешь меня получше. И это, — он поднес к глазам ее руку, которая светилась сейчас, как у Кинана, — вовсе не причина. Я полюбил тебя гораздо раньше.
— Но я не знала... Ты ничего не говорил.
— Говорил много раз, — возразил он мягко. — Да ты не слышала.
— И все же почему именно сейчас? Если... не из-за этого?
— Я ждал. — Он развязал бантик на ее дурацкой блузке, намотал ленточку на палец. — Ты относилась ко мне как к другу.
— Ты был мне другом.
— И остался им. — Сет взялся за верхнее перекрестье шнуровки, вытянул ленточку. — Но это не значит, что я не могу стать и кем-нибудь еще.
Она занервничала, но не отстранилась.
Сет распустил следующее перекрестье.
— Он меня не... Ничего не было, — выдавила Айслинн.
— Знаю. Ты не пошла бы к нему в таком виде, если бы было. — Он медленно смерил взглядом ее виниловые брючки, полураспущенную шнуровку, посмотрел в покрасневшее от смущения лицо. — Или ты его хочешь? Если да... скажи сразу, Эш.
Она покачала головой.
— Нет. Но когда он... Дело не в нем, это какая-то магия.
Сет приподнял ее голову за подбородок.
— Не сдавайся, Эш. Не бросай меня, пока можешь.
— Если бы я... мы... — Она сделала глубокий вдох и выговорила: — А если я останусь с тобой сегодня ночью?
Некоторое время он смотрел на нее и молчал. Потом ответил:
— Вся эта история с фэйри — еще не повод.
— Да. — Айслинн в замешательстве закусила губу.
Перед ее мысленным взором предстал Кинан: он так и не ответил там, в «Холме и руинах», на осторожно заданный вопрос об отношениях между фэйри и смертными. А если Айслинн станет королевой и потеряет Сета?
Она закрыла глаза.
— Эш, это правда — я очень хочу тебя. Но это должно случиться по нашему желанию, независимо от фэйри.
Айслинн кивнула. Он прав, конечно. Но как же это несправедливо! Ужасно. Все ужасно. Единственное утешение — Сет.
— Но переночевать у меня ты можешь. Только без секса. — Голос его звучал мягко, как в то утро после ярмарки, когда Айслинн сходила с ума от страха. — Оставим вопрос открытым.
Они снова пошли во второй вагон, где была спальня, и Сет держал ее за руку так легко, что она вполне могла бы высвободиться, если бы передумала. Но Айслинн сама вцепилась в его руку, сжала ее до боли.
Правда, на пороге, увидев кровать, занимавшую почти все пространство узкого вагона, она слегка запаниковала.
— Ничего себе...
— Зато удобно. — Сет отпустил ее.
Кровать была не такой уж громадной на самом деле, просто по обе стороны от нее места почти не оставалось. И обстановка в спальне, в сравнении с простым убранством первого вагона, впечатляла. На кровати — груда темно-фиолетовых, почти черных подушек. На полу, на черном ковре — еще несколько таких же, похожих на тени. Два маленьких черных столика у изголовья; на одном — музыкальный центр, тоже черный и блестящий, на другом — канделябр с оплывшими свечами, воск с которых стек на столешницу.
