Он прикрывал собой Айслинн, чтобы ее не мог коснуться этот холод. Но она неожиданно вышла вперед и смерила Бейру презрительным взглядом.
— Пойдем отсюда, — сказала она Кинану и взяла его за руку.
В знак солидарности, не любви.
Куда исчезла встревоженная девушка, с которой он разговаривал в «Холме»? Сейчас Айслинн больше походила на воина. Одного из старой гвардии — из тех, что не умеют улыбаться даже в минуты радости.
Она была великолепна. Пока Кинан из последних сил пытался не дрогнуть под натиском холода Бейры, Айслинн вдруг притянула его к себе и поцеловала в обе щеки, пролив прикосновением нежных губ бальзам на обмороженные места.
— Терпеть не могу, когда над кем-то издеваются, — сказала она.
По руке его заструилось тепло, щеки загорелись жаром.
«Не может быть», — подумал Кинан. Перевел взгляд с Айслинн на Бейру.
Они стояли друг против друга с таким видом, словно готовились развязать войну, каких волшебный народ не видел тысячу лет.
Мысли Кинана смешались. Он посмотрел на мусорный контейнер, стоявший на улице чуть дальше, на бродягу, устроившегося на ночлег в коробке с тряпьем. Услышал шаги за спиной. Вдогонку спешили советники и стража.
Бейра шагнула вперед, потянулась белой, как кость, рукой к щеке Айслинн.
— У нее знакомое лицо.
Айслинн отступила.
— Не трогай меня.
Бейра засмеялась, и у девушки по спине пробежал неприятный холодок.
Ее обида на короля и нежелание становиться фэйри вдруг утратили всякое значение — в тот миг, когда Бейра обморозила Кинана. На смену им явилось инстинктивное желание защитить Кинана. Она порой испытывала такое желание по отношению к друзьям, но к волшебному существу — впервые. Возможно, это из-за того, как он смотрел на нее в клубе. Теперь она вдруг поняла, что он тоже в ловушке.
Бейра не в силах противостоять им обоим — королю и королеве Лета. Мысль явилась сама собой, и Айслинн поняла, что так и есть. Хочет она того или нет.
— Что ж, до следующей встречи, мои миленькие.
Бейра взмахнула рукой, из темноты выступили и встали по бокам от нее — точь-в-точь как фрейлины на портретах королевских особ — две старые ведьмы. В их истинном обличье, скрытом под личинами, не было ничего общего с мрачной красотой Бейры. Обе выглядели так, словно кто-то высосал из них жизнь: пустые, иссохшие оболочки с тусклыми глазами.
Все трое, не оглядываясь, неторопливо двинулись прочь. В следах Бейры сверкали осколки льда, как разбитое стекло.
Айслинн посмотрела на Кинана.
— Ну и мерзавка... Ты в порядке?
Он ответил ей благоговейным взглядом. Провел рукой по своему лицу.
Айслинн увидела, что синие пятна исчезли. Остались красные следы — там, где она коснулась его щек губами.
Тут подоспели оба его «дяди». Набежали стражники. Слишком поздно и слишком мало. Заговорили все разом:
— Она ушла?
— Ничего не случилось?..
Но Кинан их словно не заметил. Взял руку Айслинн, приложил к своей щеке.
— Ты это сделала.
— Что сделала? — Кто-то из фэйри сунулся ближе. — Ты ранен?
— Она... Бейра видела? — спросил Кинан. Глаза его засветились, в них расцветали крохотные фиолетовые цветы.
Айслинн покачала головой и отняла руку.
— Это ничего не значит. И ничего не меняет. Я просто... Не знаю, зачем я вообще это сделала.
— Однако сделала, — сказал он тихо, взяв ее руки в свои. — Понимаешь, как все изменилось?
Она вздрогнула.
Кинан смотрел на нее так, словно она и впрямь была теми самыми ключом и волшебной чашей, и ей снова захотелось бежать без оглядки. Бежать, покуда хватит сил.
— Мы собирались поговорить. Ты...
Айслинн забыла, что собиралась сказать, когда до нее дошло вдруг значение случившегося. Все было правдой. Она...
И думать об этом не хотелось, но все было правдой. Теперь она убедилась. Кинан тоже это понял. Айслинн покачала головой.
— Нам кто-нибудь объяснит, что произошло? — выступил вперед «дядя», который был постарше.
Кинан, не выпуская рук Айслинн, кивком велел всем приблизиться. И голосом, подобным рокоту далекого грома, объявил:
— Айслинн исцелила меня от прикосновения королевы Зимы.
— Я не думала... — попыталась возразить она, высвобождаясь.
Он так крепко ее держал, что у Айслинн вмиг пропало и дружеское чувство, и желание защитить.
— Она поцеловала лед Бейры, и он растаял. Она свела на нет прикосновение Бейры. Взяла меня за руку по доброй воле, и я стал сильнее. — Выпустив одну ее руку, Кинан снова коснулся своего лица.
— Что она сделала?
— Исцелила меня поцелуем, поделилась со мной своею силой.
Сжимая ее вторую руку, Кинан опустился на колени. По лицу его, подобно ручейкам солнечного света, покатились золотые слезы.
Вслед за ним упали на колени и остальные фэйри.
— Моя королева!
Кинан отпустил ее наконец, молитвенно протянув к ней руки.
И Айслинн бросилась бежать. Так, как не бегала еще никогда в жизни — давя ногами осколки сверкающего льда, прочь от солнечного света, вновь озарившего Кинана.
Кинан остался стоять на коленях. Остальные — тоже.
— Ушла, — сказал он через несколько мгновений, не в силах скрыть горечь. — Это она. Убедилась теперь... и все-таки ушла.
Посмотрел в конец улицы, где исчезла из виду Айслинн. Та передвигалась еще не с такой скоростью, как фэйри, но уже гораздо быстрее любого смертного. Заметила ли она это?
— Догнать? — спросил один из рябинников.
Кинан повернулся к Тэвишу и Ниаллу.
— Ушла.
— Да, — сказал Тэвиш и жестом велел стражникам отойти.
Рябинники растворились в темноте. Встали там, где не могли слышать разговор, но зова не пропустили бы.
Ниалл подошел и взял Кинана за руку.
— Дай ей время привыкнуть к этой мысли.
Тэвиш приблизился с другой стороны.
— Она обещала подумать. Там, в клубе. — Кинан взглянул на Тэвиша, на Ниалла. — И она сделает это. Должна.
Советники не ответили. Помогли ему подняться и повели по улице. Стражники бесшумно двинулись следом.
ГЛАВА 25
Эльфов, как мы знаем, весьма привлекает красота смертных женщин, и... король посылает своих многочисленных слуг искать (их) и похищать, коли будет возможность.
Франческа Сперанца Уайльд.
Старинные легенды, магические заклинания и суеверия Ирландии (1887).
Айслинн бежала не останавливаясь до самой двери вагона. Толкнула ее, влетела внутрь с криком:
— Сет! — и застыла на месте при виде шумной компании.
