Раньше никто не спрашивал об этом Донию. Девушки обычно принимали решение до того, как наступало время испытания. Сердце делало выбор, рискнуть всем ради Кинана или нет, когда разум не успевал еще задаться таким вопросом. На веку Донии ни одна из девушек не полюбила его настолько, чтобы рискнуть. Да и Кинан — если уж на то пошло — ни одну из них не любил. Так, во всяком случае, говорила себе Дония каждый раз, когда он ухаживал за очередной избранницей.
— Об этом тебе скажет он сам. Я не вправе. Он предложит третью возможность: награду. Ее не получал еще никто на протяжении девяти веков. Если ты решишься на испытание и проиграешь — станешь такой, как я. Если не решишься — пока осень не сменится зимой, — это тоже будет твой выбор. Станешь летней девой. — Дония легонько подтолкнула ее к дверям спальни. — Переодевайся.
Айслинн остановилась на пороге.
— А есть ли возможность избежать выбора? Просто уйти? Я хочу жить так, как жила раньше. Не знаешь, с кем можно посоветоваться?
Дония, отвернувшись, аккуратно закрыла дверцу шкафа. Такого вопроса ей тоже никто не задавал.
Стоя спиной к Айслинн, она сказала:
— За все века это удалось только одной девушке.
— Каким образом?
Дония повернулась, встретилась с ней взглядом. И убила надежду, прозвучавшую в голосе Айслинн, ответом:
— Она умерла.
ГЛАВА 24
Он не кто иной, как сам король фэйри... Весьма велико число его подданных, и весьма разнообразны они по своей природе. Он повелитель этих благодушных и веселых существ... что танцуют при лунном свете.
Мабиногион.
Примечания леди Шарлотты Гест (1877).
Кинан рассеянно взболтал вино в бокале. В «Холме и руинах» настроение у него обычно улучшалось, но сейчас он мог думать лишь о том, как объяснить Айслинн, насколько она ему необходима. Он дал уже волю своим чувствам, и девушка, испытав его силу, воззвавшую к ее собственной изменившейся сущности, пережила экстаз. Но для следующей встречи нужна иная тактика.
Повторяться нельзя.
— Если не хочешь разговаривать, Кинан, танцуй, — сказал Тэвиш спокойно, словно его ничто не тревожило. — И улыбайся. Так будет лучше для всех.
Девы уже плясали, по обыкновению головокружительно вращаясь на одном месте, и хихикали. Среди танцующих мелькали стражники, дежурные и свободные от службы. «Холм» был клубом Кинана, но все чаще сюда заглядывали зимние и темные фэйри, поэтому стражников требовалось все больше. Здешние правила неукоснительно соблюдали только представители Высокого двора. Даже летний народ Кинана частенько нарушал их.
— Хорошо. — Кинан допил вино и поманил к себе Сэрис.
И тут зазвонил его мобильник. Он услышал в трубке ее голос. Голос своей непокорной королевы.
— Айслинн?
Кинан жестом изобразил, что ему нужно что-то записать, и Тэвиш подал салфетку, а Ниалл выхватил из кармана ручку.
— Конечно... Нет, я в «Холме». Могу прийти...
Нажав на кнопку отбоя, он уставился на телефон.
Тэвиш и Ниалл устремили на него вопрошающие взоры.
Кинан махнул рукой, приказывая Сэрис подождать. Сказал советникам:
— Она хочет встретиться и поговорить.
— Ну видишь? Сдастся, как и все остальные, — довольно заметил Тэвиш.
— Мы нужны тебе? Или, — Ниалл обнял за талию проходившую мимо Сиобан, — можем поразвлечься?
— Танцуйте.
— Кинан! — Сэрис протянула к нему руку.
— Нет, позже...
Он зажег над головами танцующих несколько волшебных светил и заставил их вращаться, заливая зал светом.
К нему идет его королева. И скоро все будет так, как должно быть. Его королева... наконец-то рядом. Кинан радостно засмеялся, глядя на своих веселящихся подданных, тех, кто так долго ждал ее вместе с ним. Скоро он восстановит Летний двор во всем его блеске. Скоро все будет хорошо.
Приближаясь к заброшенному зданию у реки, Айслинн вновь и вновь повторяла совет Доний: «Переходи в наступление». Пыталась убедить себя, что сумеет это сделать. Но жутко становилось уже от одной мысли о вторжении в логово фэйри. Она видела их входящими в «Холм и руины» достаточно часто, чтобы избегать этого места любой ценой.
И все же она пошла туда.
Она знала, где находится Кинан, и знала, что он придет, стоит позвать. Но Дония считала, что разумнее пойти самой. Надо быть настойчивой. Ударить первой.
Поддерживала только надежда, что у нее остается какой-то шанс вернуться к прежней жизни. Хотя бы отчасти. Ведь Айслинн до сих пор не знала, чего именно хочет от нее Кинан. И собиралась попросить — нет, потребовать, — чтобы он все рассказал и объяснил, что ему нужно и почему.
«Я сумею». С этой мыслью она подошла ко входу.
Перед стеклянной дверью сидел, развалясь на стуле с журналом в руках, один из клубных вышибал. Истинное лицо его, скрытое чарами, ужасало — изо рта торчали расходящиеся в стороны спиралевидные клыки с острыми концами. В остальном он выглядел так, словно все свободное время поднимал тяжести, и личина этого не скрывала.
Айслинн остановилась в нескольких шагах.
— Простите...
Он опустил журнал, взглянул на нее поверх темных очков.
— Только для членов клуба.
Встретившись с ним глазами, Айслинн как можно решительнее заявила:
— Я хочу видеть короля Лета.
Он положил журнал на колени.
— Чего?
Айслинн расправила плечи. Быть настойчивой — сказать легко, а вот сделать... И все же сделала еще одну попытку:
— Я хочу видеть Кинана. Он ждет меня. Я... — Следующие слова дались ей с большим трудом. — Я его новая девушка.
— Тебе сюда нельзя, — проворчал он. Но дверь открыл и сказал стоявшему за ней мальчику со львиной гривой: — Беги передай Кинану, что пришла... — И глянул на нее.
— Эш.
— Пришла Эш.
Мальчик кивнул и убежал. Хорошенький в своей личине, как ангел, с копной песочного цвета дредов вместо гривы. Эти «львята» были редким исключением среди городских фэйри — никогда не причиняли людям вреда умышленно.
Стражник отпустил дверь, и она со стуком захлопнулась. Снова взял в руки журнал. Посмотрел на Айслинн и покачал головой.
Сердце у нее заколотилось. Стараясь казаться беззаботной, она оглянулась на улицу, по которой пришла. Глухое место — машин почти нет.
Быть настойчивой. Почему бы не начать прямо сейчас? Потренироваться.
Айслинн повернулась к стражнику — тот как раз снова уставился в журнал — и сказала:
— Должна заметить, с клыками ты выглядишь сексуальнее.
Он разинул рот. Журнал выпал из рук и шлепнулся наземь.
