Он разинул рот. Журнал выпал из рук и шлепнулся наземь.
— С чем?
— С клыками. Серьезно, к твоей личине стоит добавить пирсинг в тех местах, где клыки. — Айслинн окинула его оценивающим взглядом. — Будет круче.
На лице его медленно, как солнце, встающее из-за горизонта, появилась улыбка. Он подправил личину.
— Так лучше?
— Да.
Она подошла ближе — не вплотную, но гораздо ближе, чем считала себя способной подойти к фэйри. Велела себе представить, что это Сет. Склонила голову набок.
— Мне нравится.
Стражник нервно засмеялся, оглянулся на дверь. Посланец еще не возвращался.
— Ты это прекрати, не то меня выпорют. Одно дело — просто смертная, но ты... — Он покачал головой. — Тебя нельзя трогать.
Айслинн ближе придвигаться не стала, но и не отступила.
— Он так жесток? Бьет своих подданных?
Стражник чуть не задохнулся от смеха.
— Кто, Кинан? Проклятье! Нет, конечно. Но он не единственный игрок. Есть еще его советники, зимняя дева, летние девы... — Он передернул плечами, понизил голос: — И королева Зимы. Не угадаешь, кто взбрыкнет, когда начинается игра.
— И каков выигрыш?
Сердце у Айслинн колотилось так, что заболела грудь. И Кинан, и Дония что-то утаивали от нее. Может, этот стражник проговорится? Дония хоть и пыталась помочь, но тоже была одним из игроков.
За дверью показался посланец в сопровождении двоих увитых цветущими ветвями девушек, которых Айслинн видела в библиотеке.
Сосредоточься. Каков бы ни был его ответ — не паникуй.
Он приблизил голову, едва не коснувшись клыками ее лица.
— Власть. Сила. Ты.
— А...
И что бы это значило?
Девушки поманили ее, и Айслинн двинулась к двери. Интересно, дают ли волшебные существа хоть иногда прямой ответ на вопрос?
Айслинн, его королева, шла по залу рядом с Элизой. Невыразимо прекрасная. Мечта, ставшая явью. И толпа расступалась перед ней, как перед самим Кинаном. Летние девы закружились еще стремительней. Зимние фэйри помрачнели. А темные, словно в предвкушении, принялись облизывать губы. Остальные — те, кто не принадлежал ни к какому двору, и несколько высоких гостей, затерявшихся в толпе, — просто смотрели. С любопытством, но без всякой заинтересованности в результате. Словно и его жизнь, и борьба были лишь живой картиной для их увеселения.
Элиза подошла и склонила голову.
— Твоя гостья, Кинан.
Он кивнул, выдвинул для Айслинн стул. Та даже не улыбнулась. Никакой радости в глазах. Пришла не мириться, но сражаться.
И все это видели.
Кинан ощутил непривычную неловкость. Он всегда сам выбирал поле битвы и определял ход действий, а тут она явилась сама — в его клуб, где собрались его подданные... и он понятия не имел, что делать дальше.
Тем не менее она пришла. Пусть и не по той причине, по какой хотелось бы ему. Собирается отказать, это видно и по лицу, и по осанке. Стратегия недурна. Прекрасная игра, даже если забыть о том, что это его королева. Чудесное начало вечера... но лучше бы Айслинн его не боялась.
— Дай знать, когда устанешь на меня смотреть, — сказала она с притворным безразличием. Отвернулась и махнула одному из великого множества зверенышей, сновавших по залу. — Мне могут принести что-нибудь обычное, какой-нибудь напиток смертных? Вино, которое я пила на ярмарке, не хочу.
Звереныш поклонился. Вздыбил гриву, увидев, что к Айслинн собрался подойти еще один его сородич, и бросился исполнять заказ. Нырнул, не откликаясь на призывы других фэйри, в толпу танцующих.
Ниалл и Тэвиш, стоявшие возле танцплощадки, не сводили глаз с короля и его гостьи. Они образовали нечто вроде заслона из стражников, чтобы не подпускать к Кинану летних дев. Те не слишком-то понимали, что можно говорить, а чего нельзя, а сегодня и вовсе распоясались, ибо уверовали, что королева наконец-то с ними.
— Я уже насмотрелся, — сказал Кинан.
Это была неправда. Он мог бы любоваться ею вечно, одевайся она так почаще. Блестящие виниловые брючки, старинная блузка со шнуровкой из красной бархатной ленточки. Стоит потянуть за ленточку — и наверняка распустится вся шнуровка...
— Не хочешь сперва потанцевать, а уж потом поговорить? — спросил он.
Руки почти болели, так хотелось обнять ее и закружиться, как на ярмарке, в водовороте пляшущих фэйри — подданных короля и королевы.
— С тобой? Вот еще, — фыркнула Айслинн с такой же притворной бравадой.
— Все ждут этого.
Все и впрямь ждали, глаз с них не сводили. Необходимо сломить ее упрямство, иначе они сочтут, что Кинан слаб, что он покорился ей.
Он сбросил личину, дав волю солнечному свету, который король Лета носит в себе, и воссиял в полутьме клуба подобно маяку. Взору смертной открылся не обычный фэйри, но повелитель волшебного народа, во всей силе.
Айслинн задохнулась. Глаза у нее расширились.
Кинан быстрым движением потянулся к ее руке.
Молниеносно — так, что человеческие глаза не уследили бы, — Айслинн отдернула руку. Взглянула на свой крепко сжатый кулак и помрачнела, словно напоминание о том, как она успела измениться, было ей неприятно.
Тут вернулся звереныш, которого она отправила за напитком. Он нес поднос, уставленный бокалами. За ним поспешали еще трое из его прайда — они подали сладости смертных, пришедшиеся по вкусу фэйри.
Айслинн улыбнулась им с небывалым доселе дружелюбием.
— Быстро вы.
Малыши расправили плечи, распушили от удовольствия рыжеватые гривы.
— Мы на все для тебя готовы, госпожа, — ответил самый старший рычащим, как у всех зверенышей, голосом.
— Спаси... — Она спохватилась, прежде чем договорила неприятное для них слово, и закончила: — Очень мило с вашей стороны.
Кинан, глядя на нее, тоже улыбнулся. Возможно, ее отношение к фэйри менялось вместе с ее природой; возможно, это происходило потому, что она неизбежно должна была их принять. Не важно. Главное, что она улыбалась подданным.
Но едва она отвернулась от зверенышей и взглянула в его сияющее лицо, улыбка тут же пропала. На горле испуганной птичкой затрепетала жилка. Взгляд заметался. Айслинн нервно сглотнула несколько раз.
«Не из-за зверенышей ее кровь быстрее бежит по жилам и розовеют щеки, — подумал он. — Из-за меня. Из-за нас обоих».
Малыши ставили на стол мороженое, бисквиты, кофе, десерты из городских пекарен, сладкие безалкогольные напитки. Наперебой, порыкивая друг на друга, предлагали:
— Попробуй это.
— Нет, это!
— Вот это тебе точно понравится...
К столу подошел Тэвиш, прикрикнул на малышей:
— Проваливайте!
Пока звереныши разбегались, Айслинн сидела молча. Потом, собравшись с духом, повернулась к Кинану:
