— Я советник короля. Летним девам...
Ниалл взглянул на Кинана, словно спрашивал разрешения говорить. Тот кивнул.
— Король не может уделять им все свое время. Поэтому мы с Тэвишем... и со стражниками... стараемся сделать так, чтобы девы были довольны.
Смеяться Айслинн тут же расхотелось.
— И много у тебя дев? — спросила она, повернувшись к Кинану.
Тот жестом попросил ее подождать. Посмотрел на Ниалла.
— Не меньше восьмидесяти?
Советник кивнул.
— Многовато, — добавил Кинан, — для одного.
Айслинн спросила с недоверием:
— И никто из них не отказывает?
— Отказывают, конечно, только не королю. Нам, — ответил Ниалл, и по его взгляду было ясно, что советника, как и Кинана, вопрос поставил в тупик. — Но кто-нибудь да соглашается. Они летние девы, моя королева. А лето — время развлечений и удовольствий, легкомыслия и...
— Понятно, — перебила Айслинн. — Значит, ваши подданные...
— Наши, — поправил Кинан.
— Наши... подданные склонны к любовным утехам?
Настал черед Кинана смеяться.
— Да. А еще — к танцам, музыке, веселью... — Он схватил Айслинн в охапку и закружил, сбросив на мгновение личину, чтобы озарить и согреть ее солнечным светом. — Мы не холодны, как зимние. Мы не жестоки, как темные. И не скрываем своих страстей, как высокие, чей двор таится в их собственном, ином мире.
Айслинн заметила: когда Кинан засмеялся, стражники тоже заулыбались, расцвели от счастья. И у нее самой стало гораздо светлее на душе. Наверное, потому, что и она теперь стала летней девой.
Превозмогая блаженную истому, она спросила:
— Значит, фэйри, обижающие людей, это не наши?
Веселость Кинана угасла так же быстро, как вспыхнула.
— По большей части — нет, но встречаются среди них и наши. Когда мы станем сильны... — Он сделал паузу, взял Айслинн за руку и посмотрел на нее с такой страстью, что ей вновь захотелось убежать. — Мы сможем призвать их к порядку. Летний двор — самый переменчивый из всех дворов, необузданный, пылкий. Лишившись после смерти моего отца строгой руки, фэйри дали волю низменным страстям. Нам предстоит немалая работа.
— Ох, — только и сказала Айслинн.
Она вдруг осознала, какую огромную ответственность берет на себя, и даже испугалась.
Кинан заметил это и быстро добавил:
— Но отдыхать мы тоже будем. Летний двор славится танцами и весельем. Работа без отдыха столь же чужда нашей природе, как попустительство темным деяниям.
— Это великий труд — то, на что я согласилась. Правда? — Айслинн сжала руки в кулаки, чтобы не дрожали.
— Да, — осторожно ответил Кинан.
— Что же именно я должна буду... э-э-э... делать?
— Пробуждать землю, когда зима идет на убыль. И проводить весну в грезах вместе со мною. — Он взял ее за руки так, что ее ладони легли на его ладони, и сказал: — Закрой глаза.
Айслинн вздрогнула, но исполнила просьбу. Ее лица коснулось его легкое дыхание, когда Кинан тихо заговорил:
— Им грезятся тонкие слабые корешки, проникающие в глубь земли; могучие хищные звери, просыпающиеся в логовах; стаи рыб, плывущих по реке; мыши, пробирающиеся сквозь траву; змеи, греющиеся средь камней. А потом король и королева Лета улыбаются новой жизни, которую призвали к пробуждению.
И Айслинн, пока он говорил, видела все это внутренним взором. Мир, подобно огромному зверю, проспавшему зиму в своей берлоге, потягивался и стряхивал снег, столь долго удерживавший его в бездействии. Она чувствовала, как разгорается ее тело, как оно начинает светиться, и ей хотелось, чтобы это длилось вечно. Перед глазами появилась белая ива — шелест ее листвы на ветру чудился Айслинн, когда она впервые встретила Кинана. Повеяло нежным ароматом весенних цветов.
Вместе они пробудят ото сна всех живых существ и саму землю. Увидят проснувшийся мир и возрадуются.
Открыв глаза, она почувствовала влагу на ресницах и поняла, что плачет.
— Этот труд так... велик. Вдохнуть новую жизнь... Смогу ли я? Даже вместе с тобой? Вдруг у меня не получится?
Кинан коротко потрепал ее по щеке.
— Вдвоем — получится.
— А все остальное? Двор? — Айслинн утерла слезы и вздрогнула: они были золотые. Торопливо сунула руки в карманы и зашагала дальше. — Я совершенно не умею повелевать.
Он догнал ее и пожал плечами.
— Научишься. Я же буду рядом. И повелевать я умею. Пусть это тебя не заботит. Нас ждет красота лета. Балы, танцы. Когда мы счастливы, счастлив и весь наш двор. Дарить радость — такая же наша обязанность, как и пробуждать землю.
— Ну да, совсем легкая работа! Пробуждать землю, приводить в порядок двор, обуздывать непокорных и устраивать званые вечера. — Они подошли к дому Сета, и Айслинн сглотнула вставший в горле ком. Задача казалась непомерной, а тут еще и предстоящее знакомство Кинана с Сетом... — Кому угодно по плечу.
— Нет. Но королева Лета с этим справится, — заверил Кинан и одарил ее ослепительной улыбкой, прежде чем перевести взгляд на открывшуюся перед ними дверь. — Сегодня мы делаем первый шаг. Я встречаюсь с возлюбленным моей королевы и пытаюсь подружиться со смертным.
— Хоть что-то выполнимое. — Айслинн покачала головой и тоже посмотрела на дверь.
На пороге стоял Сет, как обычно невозмутимый. И все ее тревоги из-за грядущих перемен, весь окружающий мир разом стали незначительными.
Важна только реакция Сета. Что-то он скажет?
Она вдруг испугалась, что ночь с ним не повторится, что Сет ее больше не захочет, что он рассердится на нее за этот приход фэйри в его дом. Все, кроме Кинана, оставались невидимыми, но Айслинн знала, что Сет их видит. И для него не секрет, кто стоит рядом с ней.
Однако Сет, даже если и был ошарашен, виду не подал. С непроницаемым лицом протянул руку и сказал:
— Привет.
Айслинн забыла обо всем на свете — о Летнем дворе, о Кинане и Ниалле, о стражниках — и бросилась в его объятия.
Глядя на их лица в тот миг, Кинан почти поверил: иного выбора его королева сделать не могла. Он уже видел такое выражение в глазах некоторых девушек. В глазах Донии.
— Заходи. — Сет махнул ему рукой. Потом посмотрел на Айслинн. — Если, конечно...
Она приостановилась, повернулась к Кинану.
— Ты можешь сюда войти?
— Могу. — Тот обменялся коротким взглядом с Ниаллом.
Смертный явно знал, кто он такой. И как действует на фэйри сталь.
Что она еще ему рассказала? Любопытство победило, и Кинан добавил:
— Королям холодное железо не страшно.
Сет и глазом не моргнул. Только поднял бровь и сказал:
— Это означает, что ты Кинан.
Айслинн вздрогнула. Ниалл и стражники остолбенели.
