свои силы отдавали исключительно воспеванию военного подвига советского народа в Великой Отечественной войне без углубления в отрицательную фактологию. Подобное малокритичное воспевание воспринималось либералами как откровенное холуйство, пресмыкательство, прежде всего, перед «выдающимся военачальником Леонидом Ильичом Брежневым». Хотя на самом деле главным побудительным мотивом к подобному воспеванию было вовсе не холуйство перед генсеком, которого многие державники также недолюбливали, а нежелание подыгрывать идеологическому врагу, который все свои силы бросал именно на выискивание «белых пятен» военной истории, бросающих тень на победу СССР во Второй мировой войне. Вот почему вся западная пропаганда с огромным воодушевлением реагировала на нетрадиционные фильмы таких советских киношных либералов, как Алексей Герман («Проверка на дорогах», «20 дней без войны»), Григорий Чухрай («Трясина»), Элем Климов («Иди и смотри») и т. д. И совершенно не замечала (или, наоборот, замечала, чтобы разнести в пух и прах) работ режиссеров из державного лагеря Юрия Озерова («Освобождение»), Сергея Бондарчука («Они сражались за Родину!»), Евгения Матвеева («Судьба», «Особо важное задание») и т. д.
Последующий вскоре после пресловутого 5-го Съезда СК СССР развал страны наглядно продемонстрирует, на чьей стороне была правда. Именно либералы (в том числе и бывшие фронтовики вроде Григория Чухрая, Георгий Арбатова, Александра Яковлева и т. д.) приведут великую некогда державу к развалу. А державники, вроде писателя-фронтовика Юрия Бондарева, будут всячески сопротивляться этой трагедии, но, увы, потерпят поражение. В итоге историческая вина за произошедшее безумие в первую очередь ляжет на фронтовиков-либералов, которые некогда воевали с фашизмом за независимость СССР, а спустя почти полвека эту самую независимость положили к ногам Запада в надежде, что тот пустит их в цивилизованное сообщество.
Что из этого вышло, можно воочию наблюдать сегодня. Россию все плотнее окружают базы НАТО, наши недавние соседи по общему СССР превращаются в наших врагов, в Европе сносят памятники советским воинам-освободителям, и тамошние учебники истории учат детей, что победу во Второй мировой войне одержали американцы, воевавшие против двух злодеев рода человеческого — Сталина и Гитлера. Да что там Европа, если в самой России либеральная тусовка, «оседлав» историю, чернит память советских солдат, о чем убедительно говорит появление документальных фильмов А. Пивоварова с НТВ: «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова», «Брестская крепость: крепостные герои» и др.
Спросите, при чем здесь Высоцкий? А при том, что подавляющая часть этой либеральной тусовки некогда входила в число его друзей или коллег. Он не по Юрию Бондареву или Сергею Бондарчуку сверял стрелки своего мировоззренческого компаса, а по Андрею Сахарову, Александру Солженицыну, Булату Окуджаве, Иосифу Бродскому, Андрею Синявскому, Василию Аксенову, Юрию Любимову и иже с ними, которые сначала помогли Западу свалить советскую власть, а потом устроили пляски вокруг ее еще не остывшего трупа. И хотя Высоцкий в последнем не участвовал (по причине своей ранней смерти), однако то, что он определенным образом все это подготавливал, факт бесспорный: во-первых, освещая своей славой перечисленных выше либерал-дерьмократов, во-вторых — развал СССР проходил не только под фанерные вирши «Ласкового мая», но и под песни лауреата Государственной премии СССР 1988 года Владимира Высоцкого.
Вполне вероятно, что сегодня бард нашел бы в себе мужество проклясть большинство своих коллег-либералов, как это, к примеру, сделали не менее принципиальные, чем он, критики советского режима вроде Александра Зиновьева и Владимира Максимова. Ведь прозрение последних наступило вовсе не случайно, а после того, как они поняли, что на обломках СССР возникло государство, которое безжалостно отреклось от всего лучшего, что имелось в советском проекте, и взяло курс на построение общества еще более далекого от справедливого мироустройства, чем советское. То есть их диссидентский идеализм оказался безжалостно растоптан мародерами от политики, которые, собственно, долгие годы и пестовали его в надежде когда-нибудь им воспользоваться.
В фильме Иосифа Хейфица «Плохой хороший человек» Высоцкий должен был играть абсолютно иного героя, чем в «Четвертом»: зоолога фон Корена, в образе которого явственно проглядывали черты современного фюрера, или вождя всех народов (кому как нравится). Хейфиц не случайно обратился к повести Чехова «Дуэль» (после того, как снял «Даму с собачкой» и «В городе С»), поскольку на фоне тогдашней битвы между державниками и либералами именно это произведение звучало наиболее актуально. Державники ратовали за приход к власти сильной личности (вместо душки-сибарита Брежнева), а Хейфиц своим фильмом эту сильную личность разоблачал. Его симпатии были целиком на стороне рефлексирующего интеллигента Лаевского, а позиция фон Корена всячески изобличалась. И не случайно, что пролиберальный журнал «Советский экран» чуть позже выделит целых две полосы (№ 2, 1973) для того, чтобы Хейфиц подробно изложил концепцию своего фильма. Правда, не впрямую, а иносказательно. Однако люди сведущие все прекрасно поняли. Приведу лишь некоторые отрывки из этой публикации:
«Мы не намерены делать академический киновариант повести Чехова. Мы и выбрали это труднейшее произведение именно потому, что оно, как нам кажется, должно вызвать у думающего зрителя размышления о мире, окружающем нас, о том, что сегодня происходит на нашей грешной планете…
Годы, когда создавалась «Дуэль», отмечены всеобщим увлечением естественными науками — не случайно фон Корен по роду занятий зоолог. Но сам Чехов никогда не становился на ту точку зрения, что выводы естественных наук достаточны для понимания человека. Человек неизмеримо сложнее. Фон Корен оказался искусным изучателем медуз, но никуда не годным воспитателем человека. Такие фон Корены, жаждущие «улучшения» человеческой породы по методам зоологического отбора, не перевелись и сегодня, а значит, и сегодня не устарела гуманная мысль повести. Эренбург в книге о Чехове писал, что когда Гитлер еще пешком под стол ходил, фон Корены уже высказывали свои тезисы. Нам не хотелось бы прибегать к прямолинейным аналогиям, рисовать фон Корена как предтечу фашизма, тем более что в глубине души он по-своему добр и сентиментален. Скажем, мы сняли такой кусок: к фон Корену, возвращающемуся домой, со всех сторон сбегаются собаки, ластятся к нему. Он их любит. Он, наверное, не стал бы стрелять в собаку. Но в Лаевского фон Корен стрелять не побоялся. Дуэль для фон Корена оказалась победой его последовательной жизненной философии и в то же время его нравственным поражением. Он ничего не добился. Насилием, страхом нельзя воспитать человека. Так воспитывают только рабов. На этой теме зиждется весь финал повести…»
Кстати, Хейфиц доживет до горбачевской перестройки и весьма активно будет в ней участвовать на стороне либералов-западников.
Во время съемок фильма «Четвертый» (они проходили в начале августа в латвийском городке Кемери на Рижском взморье) к Высоцкому приехала Марина Влади. Приехала не просто так: только она могла благоприятно воздействовать на мужа в плане выпивки
