К тому моменту как Грейс вошла на склад, она дрожала всем телом: ее одежда из черного крепа промокла насквозь от речной воды и тумана и липла к телу. Быстро оглядевшись, девушка заметила, что, кроме нее, на складе нет ни одной живой души, и не похоже, чтобы хоть один гроб сдвигали с места: все крышки лежали ровно. Возможно, ей все же удалось приехать первой.
Грейс торопливо шла вдоль полок, то поднимая глаза, то опуская, стараясь прочитать надписи на медных пластинках в тусклом свете фонарей. Все, что она запомнила в результате короткого осмотра гроба, когда он еще стоял у Победоноссонов, — это то, что его обитатель обладал двойной фамилией; здесь таковых обнаружилось трое. Впрочем, в одном из них покоилась женщина, а на крышке второго лежал свернутый британский флаг в знак того, что покойный был армейским офицером. На гробе в похоронном бюро никакого флага Грейс не заметила, а значит, гроб, который она искала, принадлежал мистеру Траскот-Дивайну и находился в самом конце склада на верхней полке.
Девушка встала на цыпочки и, глубоко вздохнув, приготовилась засунуть руку под крышку гроба. И тут ее обдало волной ужаса: с улицы до нее донесся голос Сильвестра Победоноссона. Он был раздражен, поскольку ему пришлось ехать до самого Лондонского моста, чтобы пересечь реку.
— Эй, сторож, давай открывай, и пошевеливайся!
— Кто там?
— Победоноссон! Я привез срочное дополнение к гробу, который должен отправиться в Бруквуд!
Поскольку такое случалось не так уж и редко (скорбящие вдовы иногда выказывали желание опустить в гроб прощальное письмо или еще какую-нибудь трогательную мелочь), с внутренней стороны ворот раздался громкий скрип: их отпирали. К этому времени Грейс уже металась по складу, словно напутанный зверек, не зная, куда спрятаться. Если не считать полки с гробами, склад был совершенно пуст; дверь, через которую Грейс вошла, была единственным проемом в стене, так что вылезти в окно она не могла.
И тут девушка вспомнила о двух пустых гробах. Их она нашла с легкостью: несмотря на стандартную форму, они были изготовлены из дешевого гофрированного картона, да и стояли на нижней полке, сразу за дверью. Грейс подбежала к ближайшему из них, забралась внутрь и закрыла за собой крышку. Она лежала в полной темноте, стараясь не шевелиться, не дрожать и даже не дышать.
На короткое время на складе воцарилась тишина, а затем внутрь влетел Сильвестр Победоноссон, держа в высоко поднятой руке фонарь. Минуту он постоял, оглядываясь. Грейс его, разумеется, видеть не могла, но ощущала его присутствие точно так же, как ощущала его в других ситуациях: близость этого человека вызывала у нее такой ужас, что она находилась на грани обморока и одновременно едва сдерживала рвоту.
Возможно, именно ужас и придал ей силы: ее внезапно охватило непреодолимое желание встретиться с негодяем лицом к лицу, показать ему, что он не может идти по жизни, растаптывая тех, кому повезло меньше, чем ему. Грейс ни мгновения более не желала оставаться покорной, безликой жертвой!
И потому она села.
Крышка ее гроба со свистом слетела со своего места и упала на пол. Сильвестр Победоноссон резко развернулся в ее сторону. Грейс представляла собой жуткое зрелище: в тусклом свете виднелась голова, завернутая в белую кисею, а вокруг тела клубился проникший на склад с реки туман, придававший ей таинственный, пугающий, неземной вид.
Подчиняясь переполнявшей ее ярости, но прекрасно осознавая, что делает, Грейс указала перстом на своего врага и воскликнула:
— «И Аз воздам» — говорит Господь!
Сильвестр Победоноссон пронзительно вскрикнул, схватился за сердце и упал на пол — замертво.
«Маджестик».
Лучший отель в сердце Мэйфера.
Идеальное место для тех представителей аристократии, кто не желает содержать собственный дом в Лондоне.
Великолепные номера, выходящие окнами на Гайд-парк, для обладателей тонкого вкуса; некоторые из них оборудованы ванными комнатами.
Предлагаем стандартные номера и номера «люкс». Многие наши титулованные клиенты считают отель «Маджестик» продолжением Букингемского дворца.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
— Мертв? — изумленно повторил Джеймс Солан. — Сильвестр Победоноссон мертв? Не понимаю. Когда он умер? И как?
Из-за тумана Джеймс пришел на место их обычных встреч с опозданием — на самом деле он чуть было не решил вообще не приходить, поскольку был уверен, что Грейс ни за что не рискнет выйти из дому в такую погоду. Однако ближе к восьми часам вечера подул легкий ветерок и начал разгонять туман, а к девяти часам, когда Джеймс уже собирался уходить с места встречи, воздух почти полностью очистился. Неожиданно появилась Грейс: она бежала к нему, рыдая и задыхаясь.
— Он умер, потому что я убила его! — всхлипывая, призналась Грейс. — Я не хотела, но убила его.
— Вы хотите сказать… что зарезали его? — растерянно уточнил Джеймс.
— Нет. — Она пыталась сдержать рыдания. — Нет, все было совсем не так.
— Но как?
— Я… я пошла на склад гробов.
Во взгляде Джеймса появилось любопытство.
— Куда вы пошли?
— На склад на станции Ватерлоо, где хранятся гробы, прежде чем их погрузят в поезд, идущий на Бруквуд. — Увидев, что с лица Джеймса не сходит озадаченное выражение, она добавила: — Понимаете, сегодня после обеда Сильвестр Победоноссон принес в похоронное бюро поддельное свидетельство об удочерении, а я выкрала его и спрятала в гробу…
Теперь Джеймс олицетворял замешательство.
— Победоноссоны начали искать его и наконец поняли, что оно должно быть с телами, но к тому времени трупы уже увезли на станцию. Сильвестр Победоноссон поехал туда, а я пошла за ним, но добралась раньше его. Я спряталась в пустом гробу, а потом села в нем, и он увидел меня и… я думаю, умер от страха.
Рассказывая о случившемся, Грейс нервно следила за выражением лица Джеймса. Скажет ли он, что ей следует сдаться в руки полиции? Возможно, как представитель адвокатского сословия, он настоит на том, чтобы лично отвести ее в участок. И тогда ее посадят в тюрьму, навсегда, и она больше никогда не увидит Лили.
— Вы же прятались от него — так зачем вы сели в гробу? — спросил ее Джеймс, отчаянно пытаясь понять причину ее действий.
Грейс попробовала сглотнуть, но во рту у нее пересохло.
— Я так его ненавидела, что хотела напугать. — Затем она уточнила: — Вообще-то, если честно, я отчаянно хотела убить его, хотя на самом деле не думала, что он умрет. Но… он умер.
