Техей встал как вкопанный у самого входа в кафе. Он искренне не подозревал, что здесь, в этом цеху, за обед требуют деньги — везде, где он был до этого, его кормили бесплатно. В племени петрамантов вообще монеты не в ходу!
Но не успел конфликт вырасти во что-то действительно страшное, как, повалив Техея на пол мощным толчком, внутрь тесного помещения ворвались двое. Дикие из тоннелей, люди, что бежали от мобилизации, с криками и шумом ворвались внутрь с ножами, стали кричать на старика-повара:
— Еду, быстро, быстро! Всю! Сгребай мясо и овощи в мешок! Давай-давай, живо, зарежу блядь!
Техей, лежа на холодном кафельном полу, почему-то не спешил вставать. Да и зачем? Он мог бы разобраться с парочкой диких, это правда… А хозяин кафе мог бы бесплатно покормить путника, что случайно забрел в этот цех.
— Так ему, — подначивал его лежать и дальше злой голос искаженного чувства справедливости. — Ты петрамант, с тебя вообще нельзя требовать денег.
— Ты УЖЕ не петрамант, Техей, — спорил с первым голосом второй, чувство проснувшейся вдруг совести. — Ты теперь одинокий странник, хранитель атласа, член сопротивления. Ты ведь сам для себя решил, что встанешь на защиту простых людей Плиоса, так? Сейчас старику нужна защита.
— Не слушай его, не слушай! — не унималась уродливая справедливость. — Закон, Техей, закон! Никто не изгонял тебя из племени, ты все еще петрамант!
— А еще ты — человек, — добавила совесть.
Но пока Техей, зажмурившись, вслушивался в звучащие в его воспаленном сознании голоса, парень, что сидел за прилавком и пил вино, медленно поднялся во весь рост, похрустел шеей. Дикие крепче сжали ножи, стали отходить назад.
— Сядь обратно! — закричал дикарь. — Сядь, прирежу, сука!
— А Я ВАС УЖЕ ЗАЖДАЛСЯ! — яростно, весело закричал парень с ирокезом и кинулся вперед.
Ловким, отточенным движением он поймал руку одного из грабителей и мощным, быстрым ударом сверху вниз сломал пополам его лучевую кость. Второй кинулся к нему, замахиваясь ножом, но очнувшийся от бреда Техей, не вставая с пола, взял одну из его ног в захват и, дернув на себя, повалил мужчину на пол. Тот не успел даже выставить руки вперед, и об жесткий кафель сломал себе нос. Оба они кричали, тот, которому сломали руку, медленно отползал к задней части кафе.
— ЗНАЕШЬ КАК ТУТ СКУЧНО СТАЛО?! ЗНАЕШЬ, ЗНАЕШЬ?! — все продолжал дико, громогласно орать "ирокез", схватив за грязные волосы поваленного на пол и мощно, ритмично впечатывая его лицом в жесткий, измазанный кровью кафель. — ПРИВЕДИТЕ МНЕ ЕЩЕ! Я СЕЙЧАС ТАК БЛЯДЬ ПОВЕСЕЛЮСЬ! ДАВАЙ, ДАВАЙ, ВЕДИ ЕЩЕ ДРУЖКОВ!
Все это он кричал и кричал, не переставая бить давно уже не сопротивляющегося грабителя лицом об пол. Морда дикаря превратилась в кровавое, искаженное месиво, в то время как другой, сжавшись в углу, громко ревел от ужаса. Впрочем, Стефан при всей своей силе явно осторожничал — избитый хоть и был изуродован, но все еще дышал.
Техей встал, отряхнулся и поднял упавшую на пол сварочную маску, тут же пряча ее под накидкой. Еще несколько раз ударив давно вялого, обморочного противника головой об пол, юноша с ирокезом, глубоко вздохнув, выпрямился и вдруг громко, истошно выкрикнул на высоких тонах:
— ВУ-У-УХУ! Фух… — он смахнул со лба крупные капли пота, размазывая по лицу скопившуюся на руках кровь, и протянул окровавленную ладонь Техею. — Стефан Нерос.
— Техей, — альбинос робко ответил на рукопожатие, стиснул зубы от крепкой, сильной хватки нового знакомого. — И-из Ортеан.
— Ага! Так все-таки петрамант, а? — Стефан усмехнулся, сплюнул на пол.
— Я тебе щас тряпку и швабру выдам, Стефан, — нахмурился старик за прилавком.
Техей неуверенно кивнул. В компании таких людей, как Стефан, он чувствовал себя наиболее неуютно — как-никак, а от таких людей никогда не знаешь чего ожидать. Одно неверное слово, и он может и по морде проехаться — Техей, может, и умел за себя постоять, однако делал это всякий раз с неохотой и крайне осторожно, стараясь не доводить дело до настоящего насилия. Этот же — абсолютно безбашенный, запросто изувечивший человека зверь, для которого это была всего-лишь забава.
— Давно ты в нашем славном цеху, Техей? — Стефан присел обратно за прилавок, вытер окровавленные руки об край комбинезона и продолжил пить. — Давай поболтаем, давно уже петрамантов не видел. Эй, старик! — Стефан щелкнул пальцами, будто бы подзывая хозяина. Тот тяжело вздохнул, так как звать его и не нужно было, стоял он буквально в метре от них. — Давай-ка, доставай еще бутылку! Техей, за встречу надо выпить.
Техей неуверенно пожал плечами. Доверять никому нельзя. Никому. Вдруг он и есть тот самый комиссар? Вдруг сейчас напоит и отправит его туда, сражаться? С другой стороны, попробуй тут не выпить, когда это чудовище на тебя так уставилось. Нехотя, мальчик поднял стакан, полный вина, и под громкое, рычащее "за встречу!" выпил.
Глава 3
Боль. Сплошная, едкая боль. Сковывающая тела, пронзающая самые глубокие уголки разума невыносимая боль. Ощущение прохладного бетонного пола левой рукой, правой — мягкая теплота старого, возможно даже фамильного ковра. Техей медленно раскрыл глаза, опухшие и сухие, как бетон под прямыми лучами солнца там, на поверхности.
Комната была уставлена множеством практически одинаковых ваз кальпид. Они были здесь повсюду, вдоль длинного, устланного коврами коридора, возвышались полки, на которых были точно такие же вазы. Обычно, в таких хранят и подают воду, но еще…
— Доброе… — Стефан как раз мочился в одну из них, ковыряясь пальцем в ухе. Он громко, от души рыгнул. — Утро.
Техей медленно оторвал голову от мягкого, уютного ковра. Огляделся.
— Кальпиды используют не только для воды, знаешь ли, — подсказал ему
