там, где должны расти волосы, была покрыта одним сплошным страшным рубцом от ожога. Техей подумал, что она могла бы легко скрыть свое уродство оставшимися на правой стороне волосами, но она будто бы специально зачесывала их так, чтобы все видели ее страшные ожоги. Когда глаза мальчика привыкли к свету, он увидел, что левый глаз женщины был мутным, затянутым белесой пеленой. Впрочем, даже одного глаза ей хватало, чтобы охватить всего Техея острым, жестоким оценивающим взглядом. На рукаве ее Техей заметил странный шеврон под термостойким глянцевым покрытием, изображающий череп, пронзенный огненным мечом, а под ним — схематично нарисованный закрытый глаз.
— Говорить будешь сразу или мне с тобой поработать? — голос женщины был, наверное, самым страшным, самым холодным и жестким из всех, кого слышал Техей. Даже Майя Бортеас, которая пугала и успокаивала людей одним своим присутствием, не производила такого же впечатления.
— А? — непонимающе поднял взгляд на женщину Техей.
И тут же он зашипел от боли, когда эта дама резко, жестко ударила его тыльной стороной ладони по лицу. Во рту мальчик почувствовал солоноватый, металлический привкус собственной крови.
— Кто ты такой уже не так важно. Мне от тебя требуются явки и пароли. Рассказывай, где встречается твоя группа.
— Я не по…
И снова удар. Техей не выдержал, застонал от боли. Впрочем, она хотя бы помогала отвлечься от похмелья, заполняла собой его мысли, не давая думать о том, как сильно он хочет есть, пить и просто немного отдохнуть. Мальчик сконцентрировался на этой боли, стал продумывать все возможные варианты событий. Ни один из них не виделся ему хоть сколь-нибудь хорошим.
— Да о чем вы?! — воскликнул он, чувствуя, как кровь стекает вниз по подбородку.
— У меня нет на тебя времени! — рявкнула женщина и снова, еще сильнее ударила Техея. На этот раз лопнула губа, еще больше мерзкой, густой крови стало скапливаться во рту. — Говори! Говори, или я прикажу принести сварку!
Сварка. Сварка! Вот оно!
— Быстрее, скажи ей что ты петрамант! — подсказали голоса.
— Я петрама-а-ант! — простонал Техей, едва в силах поднять взгляд на суровую, жестокую женщину. — Я прибыл сюда вчера, на поезде!
— Вождь не взывал к вашему племени, поэтому твоя легенда уже трещит по швам. К тому же, ты не мог сразу, вот так случайно выйти на моего сына.
— Стефан ваш сын?! — воскликнул удивленно альбинос, и женщина тут же резко, со всей силы ударила его кулаком в живот, прямо под ребрами.
— Заткнись! — рявкнула она. — Не смей произносить его имя, грязный диверсант! Всю вашу нечистую, испорченную линию давно пора выжечь как паразитов!
В дверь постучали. За ней раздались звуки множества голосов, люди о чем-то спорили. Женщина обернулась, отвлеклась от Техея на минуту, и вдруг послышался грохот. Кто-то долбился в железную дверь, прикладывал всю свою силу и стойкость для того, чтобы снести ее. И Техей с ужасом наблюдал за тем, как чудовище снаружи медленно, но верно справлялось с этой задачей — щель между стеной и дверь с каждым ударом становилась все больше, все сильнее отгибался запертый на замок засов, и, наконец, он со звоном слетел с двери вместе с заклепками, а в комнату ворвался разъяренный, одетый в скафандр с той же символикой, что и у матери, Стефан.
— Папа обещал, что его не тронут! — взревел он, со злобой во взгляде уставившись на мать.
— Твой отец не командует контрразведкой, Стефан, — сурово, с такой же сталью в голосе ответила женщина. — Живо иди и приводи себя в порядок. От тебя несет дешевым вином.
— Ну ма-а-ам! — зарычал, едва не переходя на крик, Стефан.
Было заметно, что он путь и не в ладах со своей родительницей, тем не менее уважает ее. Или, что более вероятно, вынужден ее уважать из-за ее статуса и положения — сейчас ведь именно от нее зависела дальнейшая судьба Техея.
— Цыц! — она заставила его замолчать одним жестом, а затем, крепко взяв Техея за волосы, задрала кверху его окровавленное лицо. — В цех вламывается какой-то генетический урод в одеждах аэров, с украденной маской петраманта и сразу же выходит на контакт с семьей высших чинов! И ты думаешь что я поверю, будто бы это простое совпадение!
— Дайте мне… — вздохнул Техей, сплюнул скопившуюся во рту кровь, что стекала уже по его шее, пачкая одежду. — Дайте сварку… Я докажу…
Стефан кивнул, поднял одну бровь, словно говоря матери: "Проверь его". Разумеется, сам Стефан искренне верил Техею, потому как тот бред, что он рассказывал этой ночью, будучи пьяным, невозможно придумать специально — история парня была слишком бредовой и спутанной, чтобы ее можно было всерьез воспринимать как искусственную легенду.
Наконец, после нескольких секунд раздумий, глава контрразведки тяжело вздохнула и коротко взмахнула рукой, скомандовав при этом:
— Медиков сюда. Приведите его в порядок. Потом сразу в аварийную зону, посмотрим на шпиона крионов в деле.
Она быстрым, широким шагом вышла прочь, и вслед за ней в комнату вбежали несколько людей. Техея, избитого и плохо соображающего что вообще происходит вокруг, потащили прочь, в медблок, и вместе с прочими термомантами его сопровождал кипящий от злости Стефан, готовый голыми руками разорвать любого, кто хотя бы взглянет косо на его нового знакомого. Техей не понимал, откуда в Стефане взялась такая привязанность к нему, оставалось лишь пытаться вспомнить прошедшую ночь и предполагать, что Техей ему наговорил чего-то такого, что тронуло психически неуравновешенное сердце Стефана.
В медблоке, залитом ярким светом длинных газовых ламп, полностью покрытом кафелем, Техея усадили в запятнанное кровью прорезиненное кресло. Над ним крутились двое врачей, обсуждая между собой чем таким ужасным могли пытать мальчика, что он так плохо соображает и реагирует на
