регуляторов на огромной коробке-аппарате, Техей, вздохнув, принялся менять металлическую заплатку. Сперва он сбил старую — она отошла без особых проблем, и ее мальчик выкинул, как бесполезный, отработанный материал. Затем, взяв свежую, более-менее подходящую по размеру, принялся, надев защитные перчатки, приваривать ее к огромной трубе, медленно, тщательно и с умом. Шов получался красивый, такой, какой старику-сварщику и не снился — аккуратный, убористый, ровный. Шаг за шагом Техей, сконцентрировавшись полностью на деле, которому его учили всю жизнь, приваривал заплатку к проржавевшему металлу, который все-равно давно пора было менять. Впрочем, пока что хватит и такого вот мелкого ремонта там, где он был нужен.
Закончив шов, Техей принялся рыться в коробке с инструментами в поисках наждачной бумаги. Ему хотелось зачистить шов, чтобы тот был практически незаметен на металле, но старик, отпихнув его в сторону, молча, с раскрытым ртом уставился на работу Техея. Он осматриал шов и так, и этак, все время причмокивая губами и медленно покачивая головой. Наконец, когда терпение Зефы стало заканчиваться, старик повернул к ней свое морщинистое, обгоревшее от сварки лицо и тихо, с желчью в голосе нехотя сказал:
— Мальчишка точно петрамант. Хер такое кто еще смог бы…
Зефа задумчиво уставилась на альбиноса, что откинул маску на лоб и улыбался, довольный проделанной работой. Давно ему не предоставлялось возможности как следует поварить, и весь его организм пришел в восторг, когда то, чему его учили годами, снова потребовалось для дела.
— Допустим, я тебе верю, — и не подумав извиниться процедила Зефа. — Какого хера ты сюда приперся? Вас никто не звал.
— Нас — никто, — кивнул в ответ Техей. — Я тут один. Можно сказать, я изгнанник.
— Изгнанник… — словно пробуя слово на вкус медленно, задумчиво проговорила женщина. — Что ж… Тогда…
Не успела она закончить мысль, как зашипел хриплый громкоговоритель, звук которого многократно отражался от труб и стен, путался в лабиринте душной, пропахшей нефтью установки. Раздался голос, мужской и очень-очень злой:
— Главам служб НЕМЕДЛЕННО собраться у грузового лифта альфа. Кого не будет через пять минут — лично отправлю на передовую.
Зефа и Агамнон переглянулись. Стефан подошел к Техею, будто бы отгораживая его от своих родителей, нахмурился.
— Идем, петрамант. Ты станешь свидетелем нашего торжества над генетическими уродами холодного цеха.
Глава 4
В большом грузовом лифте, расположенном у связанного со станцией длинными рельсами входа в административное здание, ехали шестеро. Техей со Стефаном жались к дальней стене лифта, петрамант разглядывал прочих. Родителей своего нового знакомого он уже знал — Агамнон, глава службы внутреннего контроля, местной структуры охраны правопорядка, сдержанно улыбался, то и дело поправлял очки на длинном, тонком носу. Зефа, его жена и мать Стефана, нетерпеливо стучала носком ботинка по металлическому полу, чем напоминала своего сына — она командовала службой контрразведки, тайной полицией, выискивающей в горячем цехе шпионов холодного. Кроме них здесь был Валах — мужчина лет тридцати с длинным шрамом, пересекающем левый глаз, глава силовой службы, что занималась организацией атак на холодный цех, и Меркат, вождь семьи. Во всяком случае, так он себя называл — в действительности же даже Техей со своей природной наивностью понимал, что в цехе вовсю идет борьба за власть между двумя сторонами одного и того же племени, и поэтому звание вождя (который здесь избирался голосами благородных) было весьма условным.
Смущало мальчика другое — почему все службы, имеющиеся у этого племени, так или иначе связаны с силой, войной и агрессией? Это же термоманты, один из столпов, на которых держался весь Плиос — именно от них зависела жизнь в нагретых жестоким солнцем цехах верхних уровней и промерзших, леденеющих цехах уровней, что были скрыты к глубине макрозавода. Где технические службы, где обслуживающий и технический персонал? Почему все благородные задействованы в конфликте? Занимается ли вообще кто-то обслуживанием терморегулирующих машин, или соседние цеха медленно умирают от кошмарных условий, в которых они находятся из-за простоя местного племени?
На эти вопросы мальчик пока не имел ответов, лишь разглядывал людей, что его окружали. Собственно, спуск на уровень ниже, в литейный цех, был достаточно рискованным мероприятием — делегация из высших чинов горячего цеха отправилась туда для переговоров с холодным цехом о возможном прекращении огня на какое-то время. К переговорам враждующие стороны призвал лично Архитектор, что управлял этим регионом, и это больше всего прочего удивляло Техея. Причина такому могла быть всего одна — ситуация становилась настолько критической, что разделять и ссорить народ уже было опасно для всех, включая Архитекторов. Внутренние распри были хороши, когда нужно было не допустить организованного восстания, но в этом случае они приняли форму совершенно ненормального, пожирающего племя конфликта.
Примечательным Техею казался Меркат, вождь. Все местные были смуглыми, однако у него кожа была темнее, чем у кого-либо здесь, и это при том, что и чернокожим он не был. Вероятно, в его генеалогическом древе были выходцы из загадочного африканского континента, который мелькал в рассказах бардов, но в целом он оставался хоть и человеком темнокожим, но с типичными для жителей Плиоса эллинистическими чертами лица.
Наконец, лифт с грохотом резко остановился. Меркат, что стоял впереди всех, открыл скрипучую сетчатую дверцу и вышел наружу первым. Делегация оказалась в большом, вытянутом в длину литейном цехе, где в тусклом свете ламп под потолком виднелись черные, огромные плавильные котлы и желоба для расплавленного металла под ними. Цех пустовал, в нем было тихо и спокойно, словно никто не заходил сюда уже очень давно. Стены и потолок опутаны сетью труб из различных материалов, охладительными радиаторами, системами отвода шлака и всем прочим, что имело место быть в любой литейной.
— А еще ниже — мастерские, — негромко сказал Стефан, положив руку на плечо Техея. — Там раньше изготавливали кучу всего, станков там уйма, ленты конвейерные.
— И никто там не работает? — спросил, взволнованно сдвинув брови, Техей.
— А как
