мрачный, замогильный голос в голове. — А еще…
— Стефан, стой! — выкрикнул Техей и попытался встать, но от собственного же крика почувствовал, как у него буквально раскалывается голова.
Стефан непонимающе взглянул на своего нового друга, застегнул, наконец, ширинку и указал на другую кальпиду.
— А вон в ту ты нассал. И че теперь? — заметил он, подходя к Техею поближе и хватая его под мышки, дабы помочь парню встать. — А во-о-он в ту, кажется, еще и наблевал. Я ж тебе не говорил остановиться.
Воспоминание об одном из эпизодов прошедшей ночи вспыхнуло в голове Техея. Он вспомнил, как вместе со Стефаном, да еще и в компании пары милых девиц, коих здесь было не видать, они ввалились в этот длинный, странный зал уже будучи в стельку пьяными. С собой у каждого было по большой амфоре с вином.
— Стефан, это же… — с отвращением к самому себе и чувствуя, как к горлу снова подступает рвота, тихо сказал Техей.
— Ага, колумбарий, — подтвердил как ни в чем не бывало Стефан. — Ну, не вести же их… А, ты опять.
Не успел мускулистый юноша договорить, как Техей вновь склонился над одним из больших сосудов и исторгнул из себя что-то мерзкое, бордового цвета. Вина в нем к утру было больше, чем еды или даже желудочного сока.
— Ну ничего, ничего, — Стефан похлопал его по спине, терпеливо ожидая, пока Техей закончит. — Не держи в себе. Вот так.
— Ты… — Техей сплюнул остатки мерзкой жижи изо рта. — Какого хера..? Мы что, здесь с девушками..?
Стефан сдавленно, с грустью засмеялся. Кивнул на дверь, к которой вела длинная бетонная лестница — она была приоткрыта.
— Мы, друг, были настолько пьяны, что даже руку на титьку приземлить не могли, не то что там… Эх, — Стефан махнул рукой, словно говоря, что ни о чем уже не жалеет. — А ты им понравился, между прочим. Экзотика, блядь.
Техей медленно, постепенно вспоминал прошедшую ночь. Вспомнил смех двух юных девушек, которые были рады отвлечься от ужасов гражданской войны. Вспомнил губы… Брюнетки? Нет, у нее были светлые волосы, светлые кудри… Или все-таки темные? А целовал ли он ее вообще?
Стефан, подставляя Техею свое плечо, стал медленно подниматься вместе с ним по лестнице, наверх. Он пытался приободрить альбиноса, обещал ему, что как только они вернутся в город, то сразу же найдут, чем опохмелиться. От мыслей об алкоголе Техея начинало мутить еще больше, снова хотелось блевать.
Но не успели парни дойти до конца лестницы, как небольшая дверь, ведущая в колумбарий, резко распахнулась, с улицы ударил яркий свет наружного освещения, что больно бил Техею по глазам, и в ярких лучах виднелись несколько неразличимых фигур людей.
"Все", — подумал про себя Техей. — "Гвардия. Обмыл знакомство, идиот?"
Впрочем, люди, которые пришли за Техеем и Стефаном не были гвардейцами. В ярком свете прожекторов быстро спускались, обступали парней люди в термоскафандрах, но с убранными за спину огнеметами, что давало надежду на то, что из этой заварушки выберутся живыми. Стефан в этом и не сомневался — он легко узнал одного из людей, что спускались в колумбарий.
— Стефан, — человек поднял забрало термозащитного шлема. Под ним оказалось лицо человека в очках, щуплого, но чем-то похожего на нового знакомого Техея. — Сынок, тыже знаешь что мама будет…
— Иди в жопу, бать, — прорычал в ответ Стефан, с плеча которого насильно сняли страдающего похмельем альбиноса. — Ты меня ей не сдашь.
— Не сдал бы в другой день, — покачал головой отец и попытался приобнять сына, но тот, скалясь, одернул плечо. — Но сейчас тебе надо переодеться и вместе с нами пойти в литейную. Кто это, сынок?
— Тебе-то какое дело? — буркнул Стефан и замахнулся кулаком на одного из термомантов, что удерживали шатающегося Техея. — Тронете моего друга — прибью каждого.
Их вывели наружу, повели по улицам вниз, в сторону НПЗ, а именно многоэтажного здания управления, примыкающего к основной части завода. В сравнении со всей этой сложной конструкцией, управление выглядело смешно, всего каких-то жалких десять этажей, но на деле внутри помещались множество кабинетов, хранилищ, пультов управления примитивной автоматикой и даже личных жилищ местных благородных. Другие, победнее, все-равно жили недалеко от НПЗ, но уже в блочных домах.
— Стефа-а-ан… — простонал Техей, когда его тащили вниз по улице. — Куда..?
— В отстойник, — вздохнул Стефан в ответ. — Я серьезно, кто пальцем тронет белого — переломаю руки.
Вдруг дорогу процессии благородных перегородила разъяренная женщина в годах из плебеев. Плебеи вообще здесь были наглые, эта вот, например, не стеснялась разговаривать с благородными на повышенных тонах:
— Агамнон! Ты мне будешь ущерб за твоего отпрыска возмещать?!
Мужчина в очках молча взглянул вниз, на своего сына, что ростом был заметно ниже отца. Техей же сморщил лицо от боли, пытаясь вспомнить что еще они успели натворить.
Тихая, спящая улица. Блочные апартаменты по обе руки, тусклый свет приглушенных на ночь уличных фонарей. По бетонной мостовой, громко смеясь, тыкая туда и сюда пальцами идут двое изрядно подвыпивших юнош. Один, тот, что с ирокезом (или же это был Техей..?) вдруг замечает, что окно первого этажа открыто, красиво развевается на легком, едва ощутимом ветерке невесомая занавеска. Они видят внутри, в однокомнатных апартаментах, разделенных на разные части тонкими сетчатыми перегородками, две красивые статуи в античном стиле, мужчины и женщины. Словно стражи, они стоят у входа в дом, где спит женщина в годах. Они охраняют ее покой, ее сон перед тем, как прозвенит механический будильник и наступит утро, хоть люди этого цеха и не видели неба и солнца.
План возникает мгновенно — Техей, пошатываясь, бежит
