В горячем неподвижном воздухе все еще висел запах дыма, и лошади продолжали нервничать. Возбужденные животные лягали удерживающие их стойла, и глухие удары гулко разносились по конюшне. Все были заняты, пытаясь утихомирить лошадей и уберечь их от повреждений, которые они могли себе нанести. Кэтрин отказалась от попыток успокоить Бунтаря и, выведя громадного коня из стойла, круг за кругом начала водить его по двору. Его беспокойное поведение объяснялось отчасти еще и тем, что он не привык находиться взаперти, но после того как Рул вышел из строя, никто не проводил с конем полагающихся тому тренировок.
Неожиданно Кэтрин пришло в голову, что верховая прогулка – как раз то, что надо, и она уже готова была потребовать седло, когда вспомнила, что их не осталось. Уткнувшись лицом в мускулистую шею лошади, Кэтрин вздохнула. Столь замечательно начинавшийся день превратился в кошмар, из которого, казалось, невозможно вырваться.
Стовалл методично допрашивал каждого работника ранчо, но Кэтрин понимала – прежде чем вспыхнул огонь, мусор мог некоторое время тлеть, а значит, виноватым может статься тот, кто покинул ранчо утром и не вернется до сумерек. Она подозвала Льюиса:
– Отложи это на потом, пожалуйста, – попросила она, поделившись своими выводами. – У нас полно работы, и делать ее нужно прямо сейчас. Необходимо сообщить в страховую компанию, и я уверена, что они захотят проинспектировать место возгорания.
Льюис был слишком наблюдательным, чтобы от него можно было что-то долго скрывать. Он посмотрел на Кэтрин внимательным изучающим взглядом, и жесткое выражение его лица немного смягчилось.
– Вы плакали, да? Держитесь, не сдавайтесь. То, что произошел пожар, уже само по себе достаточно серьезно, но последствия могли быть намного хуже.
– Знаю, – лаконично ответила Кэтрин, – но я должна была за всем проследить и не сделала этого. Только моя вина, что все настолько вышло из-под контроля.
Льюис взял у нее из рук повод Бунтаря.
– Ваша вина, черт возьми?! Никто не ожидает, что вы сможете сунуть нос в каждый уголок…
– Рул бы заметил.
Льюис открыл рот, собираясь что-то сказать, но промолчал, потому что Кэтрин была права. Рул действительно не допустил бы подобного. Ничто на ранчо не ускользало от его внимания. Пришедшая в голову Льюису мысль заставила его нахмуриться:
– Что он сказал?
– Много всего, – ответила Кэтрин уклончиво и болезненно улыбнулась.
– Что именно?
Вопреки желанию, глупые слезы снова начали наворачиваться на глаза.
– Хочешь, чтобы я начала с оскорблений, или сразу перейти к главному?
– Он просто сумасшедший, – произнес Льюис неловко.
– А я что говорю!
– Он не хотел. Просто пожар в конюшне это ведь так серьезно…
– Я понимаю и не осуждаю его.
Она действительно не винила Рула. Его реакцию можно понять. Многое из того, над чем он годами так тяжело трудился, могло на глазах превратиться в дым, а его любимые лошади – погибнуть ужасной смертью.
– Он остынет и извинится, вот увидите, – пообещал Льюис.
Однако Кэтрин обратила на него сомневающийся взгляд, от которого парень замялся на месте. Представить себе Рула Джексона извиняющимся было почти невозможно, и Льюис, видимо, это тоже понял.
– Если кто-то и виноват, то я, – вздохнул он. – Я обязан был находиться здесь, а вместо этого… – он резко остановился.
– Я знаю. – Изучая носки своих ботинок, Кэтрин сомневалась, стоит ли продолжать, но слова вырвались сами по себе. – Не причиняй ей страданий, Льюис. Рикки спотыкалась на очень многих камнях, и сейчас просто не в состоянии справиться с еще одной болью.
Льюис прищурился.
– Я мог бы причинить ей боль только в том случае, если бы она относилась ко мне всерьез, а это не так. Она играет со мной, использует для развлечения. Мне это известно, и я действую по ее правилам. Когда же приму твердое решение, она станет первой, кто об этом узнает. Но я пока не готов.
– А мужчины хоть когда-нибудь бывают готовы? – с некоторой горечью спросила Кэтрин.
– Случается. Я уже говорил вам, что женщины – это привычка, которую трудно преодолеть. Множество мелочей проникает мужчине в кровь – и аромат горячего мяса, когда он приходит домой уставшим, и массаж спины, и смех, и даже ссоры. Есть нечто особенное в том, что вы можете громко ругаться с кем-то и при этом знать, что вас все еще любят.
Да, это могло бы быть чем-то особенным. Однако как же мучительно ссориться с мужчиной, которого любишь, но который не испытывает к тебе ответных чувств. Каждое сердитое слово Рула вонзалось в нее как нож.
– Возьмем Рикки, – растягивая слова, продолжил Льюис, – она дважды была замужем, но каждый раз служила лишь украшением. Никто не нуждался в ней, она никогда не чувствовала себя полезной. Думаете, почему она слоняется вокруг и возится с лошадьми? Только здесь она занимается чем-то, приносящим реальные плоды. В чем женщина нуждается, так это в мужчине, который бы позволил ей заботиться о нем.
– И этот мужчина – ты?
Льюис пожал широкими плечами.
– Я уже очень давно забочусь о себе сам, и это еще одна привычка, которую трудно преодолеть. Кто знает? А вы были бы против?
Кэтрин бросила на него удивленный взгляд:
– Почему я должна быть против?
– У меня много острых углов, я видел много несчастий.
Ей пришлось улыбнуться:
– И к тому же, держу пари, внес в них свою лепту.
Льюис тоже заулыбался, а затем их внимание привлек звук мотора и, обернувшись, они увидели, как по дороге подъезжает автомобиль.
– Кто это? – спросила Кэтрин, поднимая руку, чтобы заслонить глаза от солнца.
Через некоторое время Льюис недовольно буркнул:
– Думаю, это тот парень, Моррис.
Кэтрин сердито пробормотала:
– Он определенно слишком назойлив, тебе не кажется? «Нет» для него не ответ.
– Я не был уверен, что вы собираетесь ответить ему отказом, – сдержанно произнес Льюис, глядя на Кэтрин сверху вниз.
– Конечно, собираюсь, – с напором произнесла она.
Кэт не сумела бы сказать, когда именно приняла решение. Возможно, она всегда знала, что не сможет продать ранчо. Слишком большая часть ее самой принадлежала этому месту, чтобы отдать его какому-то незнакомцу. И ее прошлое, и ее будущее были связаны с этим клочком техасской земли.
– Бунтарь успокоился. – Льюис наблюдал, как Айра Моррис выходит из автомобиля. – Я отведу его обратно в стойло.
Кэтрин ожидала непрошеного посетителя, тщательно сохраняя невозмутимое выражение лица.
– Мистер Моррис, – произнесла она ровным голосом.
– Миссис Эш. В городе говорят, что утром у вас тут произошло несчастье, – его холодные глаза сразу же обратились к конюшням, и Кэтрин поразилась, как быстро распространяются новости.
