– Ты просил меня выйти за тебя замуж, – осторожно подбирая слова, Кэтрин внимательно следила за впечатлением, которое производит на Рула каждое из них. – Я согласна.
– Почему? – рявкнул он.
– Почему? – повторила Кэтрин, взглянув на него, как на сумасшедшего. Он не знает? Он действительно не понимает? У нее возникла ужасная мысль, что Рул, может быть, передумал:
– Предложение… еще в силе? – запинаясь, вымолвила она, мучительная неуверенность отразилась на ее лице и прозвучала в голосе. Рул протянул другую руку и, схватив Кэтрин за волосы, неумолимо притянул ее к себе. Когда их носы почти соприкоснулись, он остановился и уставился на нее с такой напряженностью, что Кэтрин показалось, будто он проникает в ее сознание.
– Предложение в силе, – проворчал он тихо, слова шелестели прямо у ее губ. – Только скажи мне, почему ты его принимаешь. Ты беременна? Дело в этом?
– Нет! – испуганно отвергла предположение Кэтрин. -Ну, я пока не знаю. Откуда? Еще рано.
– Тогда почему ты соглашаешься выйти за меня замуж? – настаивал он. – Скажи, Кэт.
Рул удерживал ее, не позволяя отвести взгляд и снова уйти в себя, и внезапно Кэтрин расхотелось прятаться. Безмятежность и внутренняя сила переполняли ее. Пусть он получит это признание. Полнота ее любви позволяет ей сделать это. Кэтрин высвободила руку и обеими ладонями обхватила лицо Рула, ее пальцы нежно обвели жесткие контуры подбородка.
– Потому что я люблю тебя, Рул Джексон, – с болезненной нежностью сказала она, – и любила много лет. Так долго, что, кажется, всегда. И неважно, если ты меня не любишь, если ранчо – это все, что тебе нужно. Если хочешь эту землю, тебе придется взять и меня. В комплекте. Так что, лучше тебе, мистер Джексон, начинать учиться быть мужем.
Рул выглядел, как громом пораженный, и хватка на волосах Кэтрин усилилась.
– Ты с ума сошла? – заорал он. – О чем, черт возьми, ты говоришь?
– О ранчо, – спокойно пояснила Кэтрин, – если ты хочешь его получить, то тебе придется на мне жениться.
Неистовая ярость явственно проявилась в лице Рула, в его глазах. Он выругался, ясно выражая свои чувства на это заявление. Все его тело содрогнулось, когда лишившись остатков самообладания, он заорал на Кэтрин:
– К черту ранчо! Продавай его! Если именно оно стояло между нами все эти годы, избавься от него! Если хочешь жить в Чикаго, или в Гонконге, или в Бангкоке, то и я буду жить там с тобой, потому что только тебя я всегда желал, а не эту проклятую землю! Господи, Кэт, у меня есть свое собственное ранчо, отец все оставил мне, знаешь ли. – Его рука прошлась по телу Кэтрин. – Думаешь, причина в том, что я хотел ранчо? Ад и преисподняя! Женщина, ты решила свести меня с ума?
Озадаченное выражение лица Кэтрин сказало ему, что она никогда даже не пыталась смотреть на вещи с такой точки зрения. Он уложил ее на кровать рядом с собой и прижал к своему телу.
– Слушай меня, – медленно произнес он, намеренно подчеркивая и выделяя каждое слово. – Я не хочу ранчо. Здесь хорошо живется, и оно меня спасло. Если я окажусь где-то в другом месте, я буду скучать, но смогу прожить без него. А вот без тебя… Я пытался. Восемь лет я брел по жизни день за днем, поддерживая себя воспоминаниями о том единственном случае, когда ты принадлежала мне, испытывая к себе ненависть за то, что прогнал тебя. Когда ты, наконец, вернулась, я знал, что никогда больше не смогу отпустить тебя: сделаю все, что угодно, чтобы удержать тебя, милая, потому что если ты бросишь меня снова, моя жизнь остановится.
Кэтрин показалось, что ее сердце перестало биться. Пусть не напрямую и другими словами, но Рул заявил, что любит ее так же отчаянно и сильно, как и она его. Это было больше, чем она могла себе представить, в это было почти невозможно поверить.
– Я не знала, – прошептала она изумленно, – ты никогда не говорил… никогда не показывал мне…
– Как я мог сказать? – резко спросил Рул. – Ты была так молода, слишком молода для всего того, что я хотел от тебя. Я никогда не планировал того, что случилось в тот день на реке, но когда это произошло, я не мог раскаиваться. Я хотел повторять это снова и снова, пока из твоих глаз не исчезнет испуг, и ты не посмотришь на меня с той же жаждой обладания, которую я чувствовал к тебе. Но ты убежала, а потом встретила Дэвида Эша и вышла за него замуж. Даже хорошо, что после этого ты довольно долго не приезжала, Кэт, потому что никогда и никого мне до такой степени не хотелось уничтожить, как твоего мужа.
– Ты ревновал? – Кэтрин все еще не могла заставить себя осмыслить все, что он говорил ей, и ущипнула себя. Легкая боль была реальной, как и мужчина, который лежал рядом.
Он одарил ее красноречивым взглядом.
– Ревновал – не то слово, я был совершенно безумен.
– Ты любишь меня, – прошептала Кэтрин изумленно, – ты действительно любишь меня. Если бы ты только мне сказал! Я понятия не имела!
– Конечно, я люблю тебя! Ты нужна мне, как никто и никогда. Своей необузданностью и невинностью ты напоминала жеребенка, и я не мог отвести от тебя глаз. Ты заставила меня снова почувствовать себя живым, заставила забыть кошмары, из-за которых я вскакивал по ночам. Мы идеально подошли друг другу, когда занимались любовью. Все было правильно, все побуждения и ответы. Я почти сгорал заживо всякий раз, когда прикасался к тебе. Мне было необходимо находиться рядом с тобой, видеть тебя, говорить с тобой, и ты не имела понятия о том, что я чувствовал?
Он выглядел возмущенным, и Кэтрин издала смешок, придвигаясь к нему поближе:
– Это все твое каменное лицо, – подразнила она. – Я так боялась, что ты узнаешь о моих чувствах, боялась, что ты никогда не испытаешь ответных.
– Я переживал то же самое, – ответил Рул угрюмо, а затем потребовал, – скажи еще раз. – Его ладонь скользнула вверх по телу Кэтрин и охватила ее грудь. – Позволь мне услышать снова.
– Я люблю тебя, – охотно повторила она, радуясь его запросу. Произносить эти слова вслух было торжеством и благословением.
– Ты скажешь еще, когда мы займемся любовью?
– Столько раз, сколько захочешь, – пообещала Кэтрин.
– Я хочу. Сейчас, – голос Рула охрип от желания, и он притянул ее к себе, захватывая ее губы своими. Старая знакомая магия снова струилась в ее жилах, и Кэтрин растаяла. Она не заметила, когда Рул расстегнул ее рубашку, а только осознала пылкое наслаждение, которое испытала от прикосновения его руки к обнаженной коже.
Последний проблеск осмотрительности заставил ее произнести:
– Рул… мы не должны. Тебе нужно отдыхать.
– Это не то, что мне нужно, – прошептал он ей на ухо. – Сейчас, Кэтрин. Сейчас.
– Дверь открыта, – слабо возразила она.
