нет, но в музее-то ведь мог узнать про похороны Лены, ему до музея два шага из его магазина! А вам я во всем помогу, по мере сил и моих скромных возможностей.
– Спасибо. Очень ценна ваша помощь. Видите ли, помимо лекарств в крови вашей сестры обнаружены следы другого вещества, – Катя осторожно подбирала слова. – Однако экспертиза не сделала прямых выводов. Мы же подозреваем – микс препаратов и привел к сердечному приступу. Из окна ваша сестра не выбрасывалась. Вы правы – никакое это не самоубийство. Но ее никто и не выталкивал с третьего этажа. Она сама открыла окно в кабинете, почувствовав себя скверно из-за асфиксии. Сердце стало причиной ее смерти, а не падение с третьего этажа.
Вероника напряженно слушала, изменившись в лице.
– А что за вещество в крови Лены? – спросила она.
– Отравляющее, – ответила Катя.
– Яд? – воскликнула Вероника.
– Похоже, да.
– Лена сама работала с разными препаратами, – Вероника хмурилась. – Она мне говорила: консервация образцов. Они используют химические растворы во влажном хранилище. И вообще в музее полно разных ядов. У них же и насекомые, и змеи ядовитые, и пауки! Но мне-то что тогда предпринять? Дайте мне совет. Написать заявление в прокуратуру? Почему полиция не выяснила все до конца и прикрыла дело?
– Я бы посоветовал вам пока повременить с прокуратурой, – ответил Гущин.
– Все неоднозначно с обстоятельствами смерти вашей сестры, – уклонилась от деталей Катя. – Нам необходимо иметь больше информации о ее контактах, телефонных переговорах, общении незадолго до гибели. У нас к вам огромная просьба: дайте нам на время ее мобильный. Его же вам вернули из морга. Он вашей сестрой запаролен, но мы попытаемся извлечь из него информацию.
– Мне мобильный Лены не вернули, – ответила Вероника.
– То есть? – спросил полковник Гущин. – Почему вам не отдали ее телефон?
– Его и не было, – растерялась Вероника. – Мне вручили Ленину одежду, ее сумку с ключами, косметикой. Таблетки отсутствовали и телефон. Я уж не стала возникать. Бог с ним со всем. Мне не до того сейчас в горе.
На лице Гектора появилась кривая ухмылка, он многозначительно глянул на побагровевшего полковника Гущина. Катя поняла – тему мобильного надо сворачивать. Все равно им уже до телефона Красновой не добраться. И задала новый вопрос:
– Ваша сестра не упоминала о встречах с коллегами из Киргизии, приехавшими на семинар? Может, с кем-то она общалась индивидуально? Приглашала в кафе или Москву показывала?
– Ничего не рассказывала, только однажды похвалилась: «Готовлю интересные семинары по Азии, работы уйма». И все. – Вероника выглядела озадаченной и встревоженной. На ее ухоженном моложавом лице от напряжения проступила сеть морщинок. Тональное средство лишь подчеркнуло их. Она сейчас выглядела даже старше своих лет – женщина за пятьдесят, в нелепом розовом молодежном одеянии, усталая, вымотавшаяся, замученная хлопотами, горем, проблемами.
– А она не просила у вас денег взаймы незадолго до смерти? – продолжала Катя. – Например, сто тысяч или больше?
– Лена? У меня? Нет. – Вероника покачала головой. – А зачем ей сто тысяч? Куда бы она их потратила?
– Захотела вдруг купить себе что-то? – спросил Гектор.
– Она у меня денег взаймы никогда не клянчила. Я сама ей подкидывала в жирные времена. – Вероника вздохнула. – Ленка была щепетильной и гордой с детства. И не транжирой. Она целиком отдала себя науке, музею. Содержание нашей мамы я полностью оплачивала – я вам уже говорила. Подарки я Лене дарила хорошие, на день рождения, на Новый год – опять же, в дни былые, еще при муже. В поездки ее брала иногда. А сейчас даже попроси она у меня не сто тысяч, а тридцатку в долг – я бы не дала. Я на мели. Покупки делаю на маркетплейсах только по скидкам. – Вероника кивнула на коробки на полу. – Раньше мы с мужем деньги не считали. А теперь я одна долги – кредиты мужа – выплачиваю.
– Фамилию Осмоловская… Юлия, вдова переводчика Велиантова… вы от сестры не слышали? – уточнила Катя.
– Никогда не слышала. А кто она? – спросила Вероника. – Никакой переводчик Лене при работе в музее не требовался, у нее с английским все круто, она еще в университете языком плотно занималась и на курсах постоянно апгрейдила. В науке без языков – труба полная.
– Ваш муж Валерий Заборов держал стрелковый охотничий клуб, – заявил Гектор. – Он увлекался охотой?
– Валера мой охоту ненавидел. И Лена бы со мной порвала, если бы Валерка стрелял в животных. – Вероника снова горько вздохнула. – Он вложился в клуб, его продавали по-быстрому: владелец прежний релоцировался и отдавал за малые деньги клубешник. Валера счел – принесет нам доход. Но не сбылось.
– Вы не упоминали про стрелковый клуб при нашей прошлой встрече, – заметил полковник Гущин.
– А какое отношение бизнес моего покойного мужа имеет к смерти моей сестры? – удивилась Вероника. – У нас его ведь практически силой отжали. Кстати, ваши силовики. Мужа моего до смерти довели своим колоссальным давлением, придирками. А в чем его вина, если у нас клиент застрелился прямо в тире?.. Я стараюсь забыть прошлое…
Катя вспомнила Юлию Осмоловскую – та тоже твердила: я вычеркнула прошлое – первого мужа – из памяти. Но прошлое настигло ее через много лет. Получится ли у старшей сестры Красновой, Вероники, расправиться с химерами былого и защититься от них?
Глава 30
Склады
Покинув офис Вероники Заборовой, полковник Гущин сразу схватился за мобильный:
– Кой черт еще с пропажей телефона Красновой?! Я сейчас разберусь, позвоню на Петровку!
Катя и Гектор смотрели на него – покрасневшего и раздосадованного, молчали. Гущин хотел было набрать номер и… опустил руку. Они медленно шли по Валовой к машине, но теперь остановились.
– Телефон ее мы с Катей видели в кабинете на третьем этаже на столе рядом с бумагами из архива, – заметил Гектор. – А теперь его нет. Либо его свистнул кто-то из музейщиков – имелась возможность кому-то одному из них проникнуть в кабинет после нашего ухода и до появления полицейских. Либо его украли позже, когда ментам стало ясно – вроде не пахнет криминалом, а скорее суицидом. Или же в морге телефон хапнули, когда вещи вернули для выдачи родственникам.
– Иногда крадут вещдоки при отказе в возбуждении дела. Позорище… Мобильный у нее, вы сказали, дорогой. Хозяйка в больнице умерла, и убийством ее смерть не сочли. Конечно, возник прямой соблазн поживиться за ее счет. – Полковник Гущин краснел и словно оправдывался. – Позвонить мне и коллег в краже заподозрить? Да он… собеседник… меня пошлет сразу.
– Не гоните волну, Федор Матвеевич, – Гектор покачал головой. – Бесполезно. Может, в морге украли? Но если кто-то из музейщиков взял ее мобилу, то… Совсем иной расклад у нас опять намечается. Кому-то очень не хотелось обнародовать свою переписку с Еленой Красновой, а? Но кому из «божьих коровок»?
– Они все явились
