Начинаются взаимные переговоры. Наконец жених, в виде свадебного подарка, дарит невесте несколько тысяч пиастров и, следовательно, некоторым образом покупает ее.
Ко дню, назначенному для свадьбы, имам приготовляет брачный контракт, который затем скрепляется подписью свидетелей, и тогда невесту после разнообразных увеселений в карете подвозят к дому жениха.
У ворот дома ожидает жених, он вынимает ее из кареты и вносит, теперь уже свою супругу, в дом, где имеет право снять с нее покрывало.
Каждый турок обязан назначить жене своей особое помещение в своем доме, хотя бы только одну комнату. Если у него несколько жен и рабынь, он должен каждой из них отдать в распоряжение особый покой.
Если турок состоятельный, он, приведя имаму доказательства того, что может содержать гарем, может иметь до четырех законных жен и столько рабынь, сколько позволяют ему средства.
Обыкновенно первая жена выбирается из того же сословия, что и муж; остальных жен, равно и одалисок, выбирает он из привезенных на рынок грузинок, черкешенок и турчанок, которых сами родители продавали торговцу, имевшему невольничий девичий рынок в Стамбуле. Здесь совершался этот постыдный торг женщинами и девушками. Цена за каждую доходила от двух до пяти тысяч пиастров: черные невольницы ценились дешевле.
Бразды домашнего правления находятся всегда в руках первой жены, но часто ей приходится очень горько, если одна из прочих жен приобретет особенную любовь супруга и повелителя. Тут, чтобы низвергнуть соперницу, пускала она в ход всевозможные интриги.
Здесь нелишним будет упомянуть об одном случае в доме вдовствующей дочери Магомета-Али-паши, бывшего вице-короля египетского, по имени Нацин-Ханум. Так как супруг ее часто не был дома, то она находила возможность безнаказанно принимать в гареме своего возлюбленного; в то же время она была в высшей степени ревнива. Компаньонка принцессы рассказывала следующее: супруг принцессы сказал однажды рабыне, подававшей ему воду: довольно, мой ягненочек! Эти слова привели принцессу в сильное бешенство. Бедное создание было убито по ее приказанию, затем жареная голова ее, начиненная рисом, была подана к обеду мужу.
– Возьми же кусочек твоего ягненочка! – сказала ему Нацин-Ханум.
Бросив салфетку, он удалился и потерял к ней всякое расположение. Не развелись они только потому, что супругу хотелось сохранить богатство и остаться зятем Магомета-Али. Ревность этой ужасной дочери вице-короля распространялась на всех невольниц; при малейшем подозрении в неверности она приказывала сечь их плетьми до смерти.
Вся гаремная жизнь полна злобы и ревности, здесь рождается много хитрых интриг. Несмотря на кажущуюся покорность турецкой женщины, часто она ведет правление государством.
Те знаменитые визиты, которые турецкие женщины так часто делают одна другой, теперь служат средством добиться должностей их мужьям, сыновьям и братьям. Лестью добиваются они расположения жен министров и высших сановников, а эти просьбами и ласками домогаются у мужей для своих протеже всех мест, каких бы те ни пожелали.
Если турку случается убедиться в неверности одной из своих жен, ему предоставляется право развода. Он жалуется на нее имаму, и тот уже определяет наказание изменнице.
Если же это сделано одной из его невольниц, он продает или дарит ее другому. Тех же невольниц, которые были постоянно верны своему повелителю, он нередко берет себе в жены.
Стража гарема – евнухи – служат вместе с тем и прислугою женам; они сопровождают последних во всех их выездах, на прогулки, на базар, в ванны – словом, всюду. За это они получают большое жалованье и, кроме того, пользуются большими преимуществами.
Больших гаремов имелось немного. Самый многочисленный из них был, конечно, гарем султана, в нем находилось более четырехсот женщин.
Некоторые богатые паши имели в своих гаремах до восьмидесяти жен и рабынь.
Если такой господин вместе с женами предпринимал поездку на Пресные Воды или в Тшукдиди, вверх от Скутари, то места, где они отдыхают, за несколько часов перед тем очищались солдатами. Если случалось на дороге встретиться с таким поездом и, не возбудив внимания, наблюдать за ним, можно было увидеть много интересного.
Между тем как жены царствующего султана утопают в роскоши и удовольствиях, гарем умершего султана навеки лишен всех радостей. Из жен бывшего султана Абдул-Меджида, брата Абдул-Азиса, осталось около четырехсот женщин; все они должны до конца жизни носить вдовье покрывало и жить в большом старинном дворце на берегу Босфора. Полицейская стража ходит постоянно с наружной стороны этого похожего на тюрьму дворца и стережет их.
Во дворце Долма-бахче, который возвышается на берегу Босфора за Тефиной, рядом с маленьким дворцом Бешикташем, наблюдает стража за вновь избранными для султана женами, здесь их воспитывают под руководством султанши-матери.
Дворец каменный и еще новый.
Отдельные части его из мрамора и необыкновенно роскошны. В середине дворца находится огромная аудиенц-зала в два цвета, с потолком в виде свода, опирающимся на колонны. Посредине висит огромная газовая люстра с десятью тысячами рожков. Приемный зал и рабочий кабинет султана, пребывающего здесь только во время Байрама, имеют мозаичные полы, устланные дорогими коврами.
Возле высоких зеркал приделаны большие канделябры.
Наружные с решетками покои дворца заключают в себе гарем. За ним тянутся большие, роскошно отделанные сады.
Близ этого дворца лежит маленький летний дворец Бешикташ. Он построен уже около двухсот лет тому назад.
Высокие стены скрывают его прекрасные сады от взоров проходящих.
Наступала ночь. К Долма-Бахче мчались во весь опор трое офицеров.
Ни единым словом не обменялись они дорогой. Мрачный Сади был впереди. Он спешил увидеть и освободить Рецию. Забыты были все прелести принцессы! Его любовь к Реции одержала верх!
Достигнув первых огромных ворот, охраняемых капиджи, три друга соскочили с лошадей и передали их солдатам. Они все еще не предчувствовали, что попались в ловушку предателя. Даже то обстоятельство, что именно капиджи охраняли наружные ворота, не наводило их на мысль об измене.
Как офицеры, занимавшие караулы в серале и в Беглербеге и отличенные султаном, они имели свободный доступ во дворец Долма-бахче. А потому они беспрепятственно прошли через все ворота и вышли на большой двор.
Теперь нужно было пробраться дальше. Сади поспешил вверх по лестнице к галерее, Зора и Гассан последовали за ним.
