– Моя всенижайшая просьба, мое высшее желание – это быть удостоенным полнейшего доверия вашего величества, – продолжал Шейх-уль-Ислам, принимая письменные приказы султана касательно принцев, – Приношу мою благодарность вашему величеству за эти доказательства милости и надеюсь, что они будут иметь важные последствия.
В эту минуту разговор их был прерван приходом дежурного флигель-адъютанта, который доложил о гофмаршале дворца Долма-бахче. Султан приказал ввести его. Мансур-эфенди остался стоять в стороне и был свидетелем следующей сцены.
Гофмаршал вошел в кабинет и низко преклонился перед султаном.
– Какое известие привело тебя сюда в такой необычайный час и без предварительной просьбы об аудиенции? – спросил Абдул-Азис.
– Да всемилостивейше простит мне ваше величество мое появление! Необычайное происшествие привело меня сюда, – сказал гофмаршал с глубокой преданностью. – В эту ночь во дворце Долма-Бахче тремя офицерами вашего величества было совершено неслыханное дело!
– Значит, ты являешься ко мне с доносом на этих трех офицеров?
– Увы! Долг вынуждает меня всепокорнейше донести вашему величеству о свершенном!
– Что случилось?
– Трое офицеров отважились на невероятное дело! Язык мой немеет доносить об этом вашему величеству!
– Кто эти офицеры?
– Зора-бей и Сади-бей из башибузуков и Гассан-бей, адъютант принца Юсуфа!
– Я знаю этих офицеров! Они на деле выказали себя верными и отважными!
– Они неслыханным образом злоупотребили своей отважностью, и гнев вашего величества постигнет их!
– Говори, что случилось?
– Пусть ваше величество не сделает подателя этой вести ответственным за случившееся, – сказал гофмаршал, бледный от страха и волнения. – Я дрожу еще теперь при мысли о преступлении!
– Офицеры моей армии – и к тому же еще адъютант принца? Что могли они учинить? Они должны лучше всякого другого уметь отличать право от проступка, а потому я буду неумолим в своей строгости, если узнаю, что они употребили во зло свое достоинство!
– Трое офицеров осмелились прошлой ночью проникнуть во дворец Долма-бахче!
– С каким намерением?
– Чтобы войти в те покои вашего величества, где благочестивый лала и евнухи оберегают к Байраму жен!
Султан вскочил с дивана, на котором вел прием.
Мансур-эфенди с видимым удовольствием наблюдал, какое впечатление произвела на султана эта весть – погибли три изменившие его полку офицера; он это понял по вспыхнувшему гневом лицу султана при этом неожиданном известии.
– Они хотели проникнуть в женские покои? – спросил Абдул-Азис. – Офицеры хотели отважиться проникнуть в женские покои?
– Увы! Я принужден ответить утвердительно на вопрос вашего величества!
– Намерение это заслуживает строжайшего наказания! Говори же! Им ведь не удалось исполнить своего намерения, это не могло им удасться, так как покои строго охраняемы.
– Тем не менее они привели в исполнение свое желание.
– Как! Они попали в женские покои?
– Да, ваше величество!
– В таком случае неверные стражи первые получат наказание! – гневно воскликнул султан. – Где были стражи внизу?
– На своих местах, но капиджи не смели задержать офицеров!
– А евнухи? А ты? Где был ты?
– Я только что лег спать!
– В таком случае ты ответишь мне головой за то, что дерзким удалось это неслыханное дело! – воскликнул султан.
– Смилуйтесь! Умоляю ваше величество о помиловании!
– А евнухи? Где были они?
– Они отлучились на минуту!
– Пусть за это бросят их в подземные тюрьмы сераля и назначат других сторожей, ты же, под наблюдением которого находится весь дворец, сложишь немедленно маршальский жезл! Где трое офицеров?
– Они отдали мне свои шпаги и находятся теперь во дворце Долма-бахче в ожидании приговора вашего величества!
– Они заслужили смерть! – воскликнул султан в сильном раздражении. – За эту дерзость они поплатятся головами!
Шейх-уль-Ислам слышал приговор – улыбка торжества скривила его губы.
Итак, три офицера недолго должны были пережить выход из полка капиджи, выход, так оскорбивший Шейх-уль-Ислама.
– Умилосердитесь надо мной! – молил гофмаршал, преклоняя колени пред султаном. – Всенижайший раб вашего величества невинен в ужасном происшествии!
– Прочь с глаз моих, вон из моего дворца! Мне уже давно донесли, что ты в должности гофмаршала приобрел большой капитал! Если деньги нажиты честным путем, они останутся у тебя; но следствие покажет, верным ли слугой был ты мне.
Гофмаршал лежал на ковре, дрожа от страха, как преступник, внезапно увидавший, что вина его открыта; он не мог произнести ни слова и только простирал руки к султану.
Гневный жест последнего приказал ему оставить кабинет. Абдул-Азис был в таком гневном возбуждении, какое до этих пор было только раз замечено у него, именно когда он впал в тяжкую болезнь. Лицо его было бледно, глаза лихорадочно блестели, нервными порывистыми шагами ходил он взад и вперед по кабинету.
– Разошли приказы, великий муфтий! – закричал он Шейх-уль-Исламу. – Пусть их отошлют сегодня же к великому визирю! Трое офицеров должны быть приговорены к смерти, евнухи – к удалению, а гофмаршал привлечен к строжайшему следствию – это моя воля! Ступай!
Мансур-эфенди знал султана, он очень хорошо понимал, что в данную минуту лучше всего ретироваться, поэтому немедленно поспешил воспользоваться приказанием удалиться. Кроме того, в сегодняшнюю аудиенцию он достиг всего, чего только желал, а потому с внутренним удовлетворением оставил кабинет! В руках его был важнейший вопрос двора! В руках его было достижение полной доверительности принцев.
Таким образом, держал он теперь в своих руках все нити и одним ударом предупредил султаншу-мать в ее делах; приказы относительно принцев, которые лежали в его кармане и которые он немедленно хотел привести в исполнение, служили доказательством его победы!
Едва наступил вечер, как любимая яхта султанши-матери показалась внизу у берега Беглербега. Она пристала к берегу. Султан только что встал от послеобеденного сна, когда султанша Валиде в сильном волнении явилась к нему.
– Что сделал ты, великий султан! – воскликнула она, оставшись наедине со своим сыном. – Что случилось? Кто побудил тебя отдать те приказания касательно принцев? Шейх-уль-Ислам, эта хитрая, пронырливая лисица! Но мое – последнее слово, султан!
– Ты в волнении, успокойся, султанша, – отвечал Абдул-Азис.
– Мое – последнее слово, султан! Если Шейх-уль-Ислам останется твоим советником и главой церкви, я добровольно отправляюсь в ссылку! Он или я! Ты уволил мушира Изета, этого добросовестного и бдительного чиновника, ты возвратил принцам их увеселительные дворцы и прежних слуг – все это дело его рук. Но ты не думаешь о последствиях!
