на колени тяжелого кота. Кот уже был без бантов, только шерсть местами закудрявилась. Он потоптался у меня в ногах, фыркнул и привалился тяжелым боком к бедру. Логан довольно улыбнулся, а потом заметил, что старшая сестра в слезах.
– Почему Лили плачет?
– Ей грустно, что Кексик больше не в бантиках. – Я ответила за Лили, пока та кулачком яростно стирала слезы и пыталась улыбнуться. – Но я пообещала ей, что вы снова его нарядите. Да ведь?
Логан покивал и убежал из комнаты, когда издалека раздался голос Грэйс.
– Ли-ли! Ло-ган! Вы забыли про завтрак!
– Иди, моя тыковка, и попроси Грэйс принести мне чай, хорошо?
– Хорошо. – Она всхлипнула в последний раз, потрепала Кексика по кудрявому боку и вышла вслед за Логаном.
Я посмотрела на кота, который вдруг ответил на мой взгляд.
– Значит, их мама умерла от лихорадки?
– Она умерла от изнуряющей лихорадки. – Спокойным, низким голосом ответил кот. Я вытаращила глаза, а потом поняла, что голос прозвучал со стороны двери, а кот просто зевнул в неподходящий момент. Джеспар подошел к моей постели и аккуратно опустился на край. Прижал ладонь к моему лбу, и я закрыла глаза. Прохлада и спокойствие распространялись от его руки, будто этим прикосновением он исцелял меня. Но стоило ему убрать руку, за которой я инстинктивно потянулась, жар вернулся. – К счастью, у вас, судя по всему, более простая болезнь. Скажите, когда вы отдыхали в последний раз?
– Пару дней назад. – Неуверенно ответила я, пытаясь припомнить день, когда у меня болела рука, из-за чего пришлось бездельничать.
– А до этого?
Я закусила губу и сползла вниз, пытаясь спрятаться под одеяло. Вряд ли его устроит ответ “никогда”. Не зря же смотрит так строго, вон даже губы поджал.
Опять сама себе создала проблемы. Но разве у меня был выбор? Нужно было заботиться о себе и о детях, я просто не могла сидеть сложа руки и ждать, когда меня кто-нибудь спасет!
Отвела глаза и попыталась абстрагироваться, чтобы не слышать, как сейчас меня снова начнут отчитывать.
– Эвелин, вам стоит больше отдыхать. Я ведь прислал прислугу не для того, чтобы вы продолжали делать все своими руками. – Я открыла было рот, чтобы возразить, ведь я практически ничем больше и не занималась. Готовку взяла на себя Софи, Грэйс каждый день поддерживала порядок во всем доме. Но Джеспар посмотрел на меня с укором и продолжил. – Если отдых для вас – непосильная задача, мне придется остаться и проследить, чтобы вы не навредили себе еще больше.
Сердце вдруг заколотилось так, что я испугалась, что у меня появились новые симптомы этой болезни. Но когда Джеспар коснулся моих пальцев, поняла, что все дело в его словах. Он останется? Как долго он пробудет в поместье? Теперь мне точно придется контролировать каждый свой шаг. Вот и сердце колотится от страха.
Джеспар несильно сжал мою руку, посмотрел мне в глаза, и я чуть не задохнулась. Дело ведь совсем не в страхе!
Закусила губу, чтобы не выдать своего волнения, и с трудом удержалась, чтобы не погладить его пальцы в ответ.
– Что это за болезнь? – Спросила я, чтобы разбавить затянувшееся молчание. Джеспар продолжал держать мои пальцы в своих, а я снова отводила взгляд.
– Это следствие магического и физического истощения. По научному называется дефатиус, хотя чаще всего ее называют лихорадкой невольников. Потому что только те, кто лишен собственной воли, может довести себя до такого состояния.
– Но я хорошо себя чувствовала!
– Или просто не замечали симптомов. – Джеспар поднялся навстречу Грэйс, забрал у нее поднос и одним взглядом велел ей удалиться. – И теперь вам придется провести в постели несколько недель.
– Нет! – Я была так ошарашена этой новостью, что попыталась выбраться из-под одеяла, но была с легкостью остановлена Джеспаром. Одной рукой он удержал меня на месте, а второй подал чашку с чаем.
– Эвелин, не заставляй меня сердиться. – Строго проговорил Мортон, неожиданно переходя на “ты”. – Или ты хочешь, чтобы я ни на секунду не оставлял тебя без внимания?
Мне внезапно захотелось сказать, что я буду совсем не против его заботы, но я заставила себя молча пить чай маленькими глоточками. Кажется, болезнь лишила меня не только сил, но и здравого смысла. Чем покорней я сейчас буду себя вести, тем быстрее Мортон покинет поместье. И тем скорее я смогу перестать следить за каждым своим словом.
Я отдала пустую чашку Джеспару.
– Благодарю.
– Сейчас Грэйс принесет завтрак.
– Я не голодна. – У меня и правда не было аппетита. Хотелось закрыть глаза и снова провалиться в темноту. Только пусть сперва Джеспар снова возьмет меня за руку.
– Эвелин. – Джеспар с укором посмотрел на меня. – У тебя не осталось ни магических, ни обычных сил. А одних лекарств для их восстановления недостаточно. Поэтому, пожалуйста, съешь весь завтрак. А потом и обед.
Он поднялся, а мне стало так тоскливо, что я попыталась схватить его за руку, но мои пальцы лишь слабо скользнули по его коже. Джеспар остановился и с интересом посмотрел на меня. Я почувствовала себя глупо и сделала вид, что просто хотела поправить одеяло. Постаралась спросить как можно равнодушнее.
– Вы снова уходите?
– Я не договорил с местным пекарем.
– А зачем вам Майлз? – Теперь мне уже не удалось скрыть любопытство.
– Чтобы знать, насколько честно он ведет дела и не станет ли пользоваться вашей молодостью и наивностью для своей выгоды.
– Он, конечно, своего не упустит, но Майлз не стал бы… – Я встала на защиту своего главного делового партнера.
– Вот в этом я и хочу убедиться лично.
Он дождался, когда в комнату снова войдет Грэйс, и пока она ставила передо мной поднос с завтраком, тихо вышел за дверь.
День начал пугающе походить на мои дни в больнице перед тем, как я очутилась в этом мире. Завтрак, тревожный сон, лекарство, обед, снова сон и полное ощущение безвременья. Разве что вместо горластой грубой
