Женщина, улыбаясь, подошла к нам. Юрка незаметно саданул меня локтем в бок: встань, дубина. Когда надо, он умел себя вести. Мы поднялись. Я виновато затоптался, захотелось куда-нибудь спрятать босые ноги. Мать скрипача посмотрела на них, улыбнулась и объяснила :
– Он сказал: "Там два моих товарища сидят, пусть не уходят…" А почему вы не зашли в дом?
– В другой раз, – вежливо отозвался Юрка. – Спасибо.
Она опять улыбнулась нам и пошла вдоль газона. Красивая такая, молодая. Вроде моей мамы. Юрка опустил голову и досадливо шевелил щекой.
И в эту минуту появился наш музыкант.
Конечно, уже без бантика. И вообще без концертного наряда. В синей майке, в мятых шортиках от летней школьной формы, в потрёпанных кедах. Встал перед нами, опустил руки и сказал:
– Ну вот… – И посмотрел хмуро. – Куда пойдём?
– Зачем? – удивился я.
– Как зачем? "Разговаривать".
– Можно и здесь, – неловко проговорил Юрка. – Ты скажи вот что… С чего ты нас в товарищи записал? Матери сказал…
– А что я должен был сказать? "Мама, там два мальчика драться со мной пришли, попроси их подождать". Да?
– Да кто с тобой драться собирался?.. – насупленно произнёс Юрка.
– А что, нет? – Он глянул довольно дерзко. – Пожалуйста. Вы же сами хотели.
– У нас двое на одного не нападают, – сказал я.
– Нигде не нападают. Значит, по очереди?
– Да ну тебя, – вздохнул Юрка. – У меня с тобой силы разные. Если хочешь, давай с ним. – Он кивнул на меня.
– С какой стати! – возмутился я.
Юрка вдруг засмеялся. Я сердито посмотрел на него и спросил у мальчика:
– Тебя как зовут?
Он шевельнул губами, будто улыбнуться хотел и раздумал. Опустил глаза и сказал:
– Янка.
Честное слово, за полсекунды до этого я уже знал, что он – Янка. Сам не понимаю почему. Будто шепнул кто-то. А может, незаметно шевельнулось воспоминание про книжку, которую я когда-то читал? Старая такая книжка, называется "Янка-музыкант". Или Янко? Не помню… О крепостном мальчишке, которого забил до смерти помещик.
Конечно, этот Янка был непохож на крепостного. Но тоже скрипач. И такой беззащитный на вид. У меня почти никакой мускулатуры, а у него даже по сравнению со мной руки как спички. А ещё драться хотел…
– Ян-ка… – машинально повторил я. Шёпотом.
А Юрка сказал с заминкой:
– Имя какое-то… не здешнее.
– Меня дедушка так назвал, – объяснил мальчик и зацарапал кедом тротуар. – Дедушка с Балтийского моря родом, ну и вот… Полное имя Ян. А Янка – это так, пока…
Я подумал про своего деда и спросил Янку:
– А твой дедушка кем был? Скрипичным мастером?
– Почему "был"? Он и сейчас есть, он врач. Ну и мастер тоже… Он скрипки всю жизнь делает. Ему даже Лев Сайский скрипку заказывал.
Я понятия не имел, кто такой Лев Сайский. Но Юрка поднял брови, будто сказал про себя: "Ого!" И спросил:
– А твою скрипку он специально для тебя делал?
– Да… Сразу, как я родился.
– А ты давно учишься играть?
Янка улыбнулся:
– Ну… наверно, да. Всю жизнь.
– Значит, тебя не заставляют? Ты сам? – поинтересовался я.
– Кто меня может заставлять? – Глаза у Янки распахнулись от удивления.
Я вспомнил, как три года назад тётя Вика и бабушка пытались записать меня в музыкальную школу. Рёву было…
– Я сам… – сказал Янка. – Я если долго не играю, то просто… ну, как будто не живу.
Юрка посопел и проговорил нерешительно:
– Тогда конечно… А сегодня ты много играл?
– Я не знаю… Наверно, да.
– А ещё можешь? – совсем тихо спросил Юрка.
Янка обрадованно вскинул глаза:
– Я хоть сколько могу! Пошли ко мне! Вы хотите?
Я не знал, хочу ли. Но Юрка почему-то хотел. И сам Янка весь прямо засветился.
Но Юрка вдруг насупился:
– Да ладно, потом. Дела у нас.
Я понял, что он стесняется своего балахонистого наряда. И подумал, что и сам не гожусь для гостей.
Янка сказал быстро:
– У нас дома никого нет. Пойдём!
Бабушка говорит, что я ничего не понимаю в музыке. Потому что когда по радио играют сонату Бетховена, я могу свистеть разбойничьи куплеты из фильма "Замок на Чёрном острове" (свистеть вообще неприлично, а при Бетховене… О, этот ребёнок!). Ну, не понимаю, и не надо. Что теперь делать?
То, что играл Янка, я тоже не понял и не запомнил. Сперва мне понравилось, как струны пропели: та-а… та-та-а… Будто и не струны, а трубач в летнем лагере. Но дальше музыка взвилась, закружилась – не уследишь, не разберёшь. И я от неё отключился. Но всё равно мне очень понравилось, как играет Янка. Смотреть на него нравилось.
Мы сидели на пустой веранде с разноцветными окнами. У стены, прямо на полу, сидели. А Янка стоял посредине. То есть он не стоял, а будто летел вместе со своей музыкой. Солнце косо било в жёлтые и красные стёклышки, и мимо Янки словно неслись на быстром ветру яркие осенние листья. Чёрный смычок рвал воздух над блестящей скрипкой, пальцы летали над грифом, волосы у Янки растрепались, пряжка на пояске съехала набок, майка сбилась выше живота, но это было не смешно нисколечко…
Мне вдруг показалось, что Янка мчится, стоя на спине золотистой лошади…
В музыке опять прозвучали те ноты, с которых началась мелодия. Как сигнал. И Янка опустил смычок. Откинул волосы. У него на лбу и на горле блестели крошечные капельки.
Юрка сидел, скорчившись. Поставил на колени кулаки, на кулаки положил подбородок. Глядел на Янку из-под волос.
– Вот… – тихонько выдохнул Янка.
– Это что было? – спросил Юрка, не шевелясь. – Тадеуш Левский?
Янка чуть улыбнулся:
– Нет… Это дедушка написал. И я немножко. Мы вместе…
– Вот я и смотрю: что-то совсем незнакомое, – полушёпотом сказал Юрка. Я удивлённо покосился на него.
Янка поправил майку, почесал смычком ногу, облизнул губы. Вскинул голову:
– Ещё?
И спохватился:
– Ой, вам же надо идти. Да?
Юрка лопатками оттолкнулся от стены и вскочил.
– Да, – сказал он. – Хочешь с нами?
Янка не спросил: куда? Не спросил: зачем? Сразу ответил:
– Хочу.
Мы вышли на крыльцо. Уже совсем вечерело. Солнце делалось кирпичным и проваливалось в гущу тополей на станции. Я сказал Янке:
– Мы домой поздно вернемся. Тебе не попадёт?
(Про себя-то я точно знал, что попадёт.)
Янка удивился:
– Почему? Мне хоть до какого часа бегать разрешают, я человек вольный… Только я дедушке записку оставлю, ладно?
Он опять убежал в дом. Юрка задумчиво сказал ему вслед:
– Вот это игра у парня.
– Не знал, что ты такой любитель музыки…
– Ты много не знал, – усмехнулся Юрка. – В Нейске из меня делали всесторонне развитого ребёнка.
– Поэтому ты и сбежал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
