рядом. Наш Катафракт в паре десятков метров от крыльца, но его охраняли. И пока мы его заведём, звук двигателей услышат все. А открытый лючок в ноге давал нам не очень много шансов сбежать.
Если штурмовики не успеют добраться до кабины, то поставят взрывчатку на двигатель или камеру сгорания, тогда нам конец. Или взорвут, или просто остановят риггу, чтобы потом нас перестрелять.
И со мной ещё трое. В руках себя держал только один, но он ранен.
Я вернулся в дом.
— Марк, я сейчас пойду в риггу и постараюсь зачистить всё вокруг неё, — прошептал я, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Пальба становилась реже. — Потом отвлеку внимание пожаром. А вам нужно пробраться в машину, завести её и отходить. Я догоню. Всё понятно?
— Я понял, — Марк скрипнул зубами. — Заведём и уходим. Ждать тебя?
— Нет, я догоню. Или уйду к другим путём, а вы отходите к тому мосту, где мы были утром. Там ещё военные были, помните?
— Помню, — Марк тяжело выдохнул. — Ладно, ребята, тащите меня, потому что сам я плох.
Я снова выбежал из дома, пряча цепи. Они появляются быстро, но капризные, могут исчезнуть. Давно я ими не пользовался.
Один боец шёл в нашу сторону. Лица не видно, а он без фонарика.
— Старик там? — спросил он у меня. — Нил передал, что готов отвести «Эдельвейс» в…
Он захрипел, когда цепи ударили его по горлу. Так, тот парень с автоматом, внук покойного Клайдера, отгонит старую риггу, а в нашей, возможно, никого и нет.
Но я проверю. Я пригнулся и побежал к нашей ригге.
Часовой со старой винтовкой АВР-32, висящей на плече, отливал на правую ногу Катафракта. Вот же гадина какая! Ригга это больше, чем дом, на неё нельзя просто так ссать! Это же неуважение к предку, который живёт в электрокамере.
Я подскочил к нему со спины, схватил за сальные волосы и врезался лбом о броню со всей силы. Потом бросил тело в его же лужу.
Люк на правой ноге запечатан, на левой срезан. Я запрыгнул в левый и начал быстро забираться по лестнице.
— Уже выходим? — сверху в шахту заглянул перемазанный маслом усатый мужик. — Эй? Это ты, Итан?
— Да, — я почти забрался наверх.
— А чего ты такой большой… ах-х-х-х!
Я сбросил тело вниз. Так, двигатели в порядке, их не трогали, даже не разбирали и ничего не стащили. Заведутся сразу. Топливо тоже на месте.
Полез в кабину. Люк на месте, но замок прорезан. На перекладинах лестницы капли крови. Я забрался наверх. Кто-то здесь курил. Найду — грохну.
Куряга стоял у электрокамеры и вытаскивал контактор ДК-15. Он же золотой, вот эта зараза его и тащит.
— А я ничего не делаю! — отозвался он, услышав меня.
Но обернуться не успел, я врезал ему цепями по хребтине. Получилось сильно, он обмяк и повалился на пол.
Всё чисто. Я вставил контактор на место до щелчка, а то без него не заведётся.
Теперь проверить наших. Я открыл смотровой лючок.
Ян и Келвин тащили Марка, им осталось немного. Но Марк потерял сознание, в этот раз уж точно. Вторая ригга стояла на месте на другом краю деревне. Прожектор всё ещё освещал центр, но до нас не доставал. Там было весело, они будто наедались и напивались впрок.
Я дождался, когда парни залезут в нижний люк, помогая Марку, а сам выбросил тело из кабины через смотровой. А то студенты увидят ещё один труп в кабине, и запаникуют. Тело стукнулось башкой о руку и шмякнулось о правую ногу. Никто не услышал.
Вылез следом. Два человека шли в сторону дома. Сейчас увидят тела и начнётся.
Ох, ладно, повторим трюк, а то времени мало.
Я пролез через люк и прыгнул, вытягивая обе руки. Дыхание перехватило. Цепи, тускло светившиеся в темноте, обхватили орудийную платформу, и я слетел вниз и повис на них. Вышло мягче, суставы не вывернуло и вообще, было почти не больно. Больше практики, лучше результат.
Выпустил цепи и приземлился на сухие листья. Надо хорошенько отвлечь врагов, чтобы парни успели забраться и завести двигатель. Побежал к дому. Сейчас оттуда выскочат с криками тревоги.
Пора проверить второй фокус, оставшийся от мёртвых Небожителей. Дар древних предков, который мне вживляли и который всё ещё со мной, несмотря на долгую жизнь. Ведь цепи — это только бонус. Ведь сами Небожители когда-то могли повергать целые армии.
А мне всего-то надо сжечь эти развалины.
Хоть бы сработало. В последний раз я им пользовался при штурме столицы, выжигая ворота императорского дворца.
Звенья, намотанные на руку, стали горячими. С них посыпались искры, но не обычные, а красные и очень яркие. Листья подо мной начали тлеть и дымить, запахло гарью. Я направил руки вперёд.
— Все сюда! — крикнул выбегающий из дома стрелок с автоматом. — Старик Клайдер у…
Руки зажгло так, будто я сунул их в печку прямо в огонь.
Но стало легче, как только красное пламя сорвалось вперёд, оставляя след из искр.
Стрелок даже не успел ничего сказать, когда сгустки красного как кровь огня врезались ему в грудь и откинули назад. И через несколько секунд вспыхнул дом, как спичка. Второй стрелок даже не успел выскочить.
Раздались крики паники, но, что плохо, вместе с этим звучали чёткие команды. Кто-то заорал внутри дома. Я побежал дальше, пока пламя меня не осветило. Надо увести их подальше от ригги.
Руки снова начали нагреваться. Смогу бросить огонь от силы ещё раз, это всегда так. Оружие, на которое Валерий Громов возлагал надежды, было слабее залпов шагоходов.
Но зато оно всегда со мной.
Один дом, небольшой, с провалившейся крышей, сильно перекосился. Я зацепился цепями за сваю и потянул на себя. Гнилое дерево лопнуло, дом с грохотом завалился, поднимая туча мусора. Это должны слышать все.
Я побежал дальше. В боку закололо. Ну давай же, столетний дед, у тебя ещё много работы. Отвлекай врага, чтобы он не понял твоих планов, и всегда мешай ему. Занимайся тем, что умеешь лучше всего в этой жизни.
— Он здесь… — выскочивший передо мной парень с торчащими передними зубами не успел договорить, замер, увидев цепи.
Это последнее, что мелькнуло перед его глазами. Тело молча завалилось на землю.
Левая цепь исчезла, теперь на руке только татуировки. Я держал правую в кулаке,
