по учебнику!
Я подтащил табуретку и сел рядом.
— А я даже не помню, — Марк усмехнулся и посмотрел в потолок. — Вообще ничего не помню. Только как ты грохнулся с потолка и… — он приподнялся на локте. — Эти цепи. Откуда они? Как в старых сказках про Небожителей.
— Я для этого и пришёл. Ты этого не видел. Никто из вас троих этого не видел.
— Понял, — он усмехнулся. — А я думал, у меня голова поехала. Какие-то цепи, а потом будто провалился в сон. Смотрел в перископ, а вокруг…
Помолчали, когда вошла медсестра, симпатичная блондинка в белом халате, и проверила повязку. Потом продолжили.
— Казалось, будто в ригге мой старый экипаж, — Марк положил руки под голову и поморщился. — Даже капитан Анри, собственной персоной. Будто он выжил в том бою. Но мы справились, — он вздохнул. — В этот раз справились.
— Вышло отлично, — сказал я. — Правда, потом мне пришлось побегать от панцирника, который кидался под ноги. Если бы был Паладин, я бы просто раздавил эту коробочку.
— А на Катафракте так не сделаешь, да.
С военными мне всегда было проще находить общий язык. Особенно если это пилоты ригг. Со знатью общаться сложнее.
— Кто-то нас сдал? — тихо спросил Марк.
— Верно. И дальше будет ещё жёстче. Но для тебя это всё не впервой.
— А куда денешься? — он снова вздохнул и поморщился. — Один раз сел за рычаги — будешь водить риггу всю жизнь.
— А, вот вы где! — раздался звонкий голос у двери.
Вошла Мария Загорская, моя троюродная сестра по легенде, и правнучка по факту. В руке она держала толстый бумажный свёрток, из которого пахло чем-то печёным и вкусным.
— Ну чего же вы не показываетесь! — воскликнула она. — Ладно, Марк. Но ты, Рома, мог бы зайти к нам в класс. Тут уж слухи ходят, что вас там всех постреляли, а вы сидите здесь как ни в чём не бывало.
— Не хотел отвлекать от занятий, — сказал я. — Всё хорошо.
— Отвлекать от занятий, — обидевшимся голосом произнесла Мария. — Отвлеклись бы разок, я же переживаю. А ты как, Марк? — она склонилась над ним. — Сильно болит?
— Уже нет, — он смущённо откашлялся. — Просто лежу, всё спокойно.
— А мы почти закончили ремонт, — в палату вошёл Валентин Климов и нагло улёгся на свободной койке. — Скоро подготовка к соревнованиям, а у нас уже всё готово, пока вы тут…
— Валь, ну какие соревнования? — с укором произнесла Мария. — Марк в госпитале! Ему надо отдыхать! А не заниматься машиной.
— Так Рома же никуда не делся, — близнец показал на меня.
— Да и я скоро оклемаюсь! — Марк будто оправдывался.
От шума юных звонких голосов заболела голова. Я поднялся с табуретки.
— А где Катерина? — спросил я. — И что в этом свёртке?
— Сама напекла, — Мария улыбнулась и подала мне оттуда пышную, ещё тёплую булочку. — Попробуй!
Не удержался и сразу откусил. Корочка хрустнула. Внутри какой-то джем, вроде яблочный.
— А мы не мешаем? — вдруг спросила она. — Может, нам уйти? Тебе же надо спать, Марк.
— Да сидите, — сказал Марк. — А то мне скучно одному. Можно мне тоже одну?
— Вы тогда оставайтесь здесь, — я поднялся и доел булочку парой укусов. — А мне надо кое с кем поговорить. Так где Катерина?
— Была на занятии, потом пошла помолиться к духу предка, — сказал Валентин. — Со мной она не разговаривает, только с Марией и Анитой. И то очень редко.
— Понял. Увидимся завтра. Покажете, что там натворили с шагоходом.
Я оставил их поболтать, а сам вышел на улицу, запахнул куртку и пошёл к общежитию. Знаю, про какого духа они говорили. Про старый алтарь возле женской общаги, где уже очень долго, говорят, ещё со времён до моего рождения, горела свеча предка.
Только зачем это нужно Громовой? У неё есть амулет, но она вроде не молится предкам.
Алтарь всё ещё на месте, а свеча горела, огонёк чуть колебался на ветре, будто собирался потухнуть. Но эти свечи не тухнут, даже если бросить в воду или закопать. На каменном столике рядом со свечой лежали две подсохшие розы и новая шоколадка в обёртке. Небольшие дары предку.
Громова сидела на скамейке неподалёку, забросив ногу на ногу. Она в чёрной студенческой форме, только лента в волосах красная. Услышав меня, Катерина поднялась и повернулась. На шее висел амулет с маленькой свечой внутри шара. Вернул его перед отъездом, хотя и знал, что рискую. Но она не сбежала.
— Кое-кто прямо не может без геройств, — сказала она, хитро поглядывая на меня. — Внезапно отправился на юг и победил врага.
— Только не говори, что соскучилась.
— Сейчас не до шуток, — зашептала она. — Вчера ночью здесь стояли двое и говорили о тебе. Хотят тебя заставить что-то сделать, но пока не знают, как именно.
— Постой, — огляделся. — Говорили именно обо мне?
— Да, — Громова кивнула.
— И откуда ты знаешь?
— Кое-кто этот разговор слышал, — прошептала она и скрестила руки на груди.
— И кто?
Громова огляделась по сторонам.
— Только обещай, что не будешь смеяться надо мной.
Я посмотрел ей в глаза.
— Договорились. Кто это слышал и что там говорили?
Глава 21
— Кто это слышал и что там говорили? — спросил я.
Катерина Громова смутилась, будто не хотела рассказывать. Потом глубоко вздохнула и решилась.
— Это он, — она посмотрела через моё плечо.
Я медленно повернулся. За алтарём предка никто не прятался. Да и негде там было особо спрятаться, разве что за той большой каменной вазой, в которой рос подсохший куст.
Но Громова явно говорила про кое-кого другого. Никто не прятался, он стоял у всех на виду.
Свеча предка ярко светилась, а огонёк, почти красный, вытянулся в нашу сторону. Сначала ко мне, потом к ней.
Я подошёл к свече и взял её в руки. Каменная свеча гладкая и тёплая. Огонёк снова потянулся на меня, потом к ней. Будто живущий в свече дух хотел с нами поздороваться.
— Это
