гремит.
– Выглядишь… – Макс облизывает губы. – Аппетитно.
Прикусываю губу, сдерживая смех, и сажусь на барный стол напротив него. Здесь нет света софитов, и совсем рядом ширма, которая скрывает меня от посетителей. Макс опирается локтями на столешницу, и я тянусь вперед, чтобы оказаться совсем близко к его губам.
– Я съела на ужин целую тарелку пасты, – шепчу я.
Макс держится, но по глазам вижу, что он готов рассмеяться.
– Без меня? – Макс поигрывает бровями, и я начинаю хохотать.
Мы действительно сделаем вид, что это абсолютно нормально, а мой парень не долбаный извращенец, возбуждающийся от еды?
Так и представляю, как об этом узнает общественность и по новостям передают экстренные новости: «Макс Миллер был задержан, когда мастурбировал на манго, пока ему делали манго-шейк». Прости господи…
Тот самый извращенец протягивает руку к моему лицу и мягко поглаживает пальцами линию подбородка.
– Хочу тебя поцеловать.
– Так целуй, – улыбаюсь.
Поцелуй получается страстным и чертовски сладким. Язык Макса с напором раскрывает мои губы и толкается вперед. Я стону ему в губы, ощущая, как тело простреливают спазмы удовольствия.
– Коснись себя, – вдруг говорит он мне в губы, и я чувствую, как внизу все начинает пульсировать от желания.
Я замираю, нахмурившись.
– Ты за ширмой. Никто не видит. Раздвинь ноги, опусти руку и коснись себя, сдвинув ткань трусиков, – хрипит Макс мне в губы и снова целует их.
– У нас есть одна проблема.
– Какая? – Он тяжело дышит.
– Я без трусиков.
– О Святая Мария Матерь Божья! – Макс зажмуривается. – Твою мать! – ругается он и отстраняется от меня с вздымающейся вверх-вниз грудью, когда его подзывает Арчи. – Нужно закрыть бар. И потом пойдем серфить.
– Серфить? – Свожу брови к переносице. – Ты что, забыл, что я ела пасту?
Он фыркает.
– Барная стойка загораживает тебе обзор, но, поверь, я все еще помню. У меня рядом с тобой всегда сохраняется ясный ум и твердая память. Очень твердая.
Хихикаю в ладонь и прикусываю губу.
– Тебе помочь с… баром?
– Вот как раз таки с баром мне твоя помощь не требуется, – улыбается Макс.
И я снова коротко смеюсь.
– Это платье… – Он тяжело сглатывает. – Оно чертовски тебе не идет. Его нужно срочно снять.
– Эм… Макс?
– Да, Лагуна? – хрипит он.
– Ты же помнишь, что под платьем у меня ничего нет?
– Даже если бы я хотел, я бы не смог забыть эту информацию.
– И ты предлагаешь мне посерфить… обнаженной?
Макс на мгновение впадает в ступор.
– А ты… – Он сводит брови к переносице. – Ты бы хотела?
– Посерфить обнаженной?
Неуверенный кивок.
– Эм… нет. Не думаю.
– Хорошо. – Он удовлетворенно выдыхает. – Не хотел бы я, чтобы все пялились на твое тело.
– Тогда почему спросил, хотела бы я?
– Ну, если бы хотела, то… мне бы пришлось смириться и прислушаться к твоим желаниям, – объясняет Макс. – Просто мне хочется придушить каждого, кто смотрит на то, что принадлежит мне.
У меня открывается рот в изумлении. Сердце несется галопом. Слишком быстро перекачивает кровь. Не могу найти подходящих слов и просто притягиваю его к себе для поцелуя. Одна из причин, почему я люблю Макса. Он всегда сначала спрашивает, чего бы хотела я сама. Действительно хочет узнать, что для меня важно. И самое главное – для него важно то, что важно для меня.
– Встретимся на пляже, – улыбается Макс, когда я отстраняюсь. – Наверняка у кого-то из девчонок есть с собой запасное бикини.
Макс
Полчаса спустя мы на пляже, по которому эхом проносится музыка из переносной колонки. Десятки бордов озаряют своей подсветкой бирюзовую воду. Серферы уже наготове и предвкушают ночной заплыв. Несанкционированная вечеринка на острове – всегда хорошая идея. Особенно если она на досках.
Эми переодевается в слитный купальник, который ей одолжила Эрика, и берет один из светящихся бордов. Я улыбаюсь, глядя на то, как сияют ее глаза, когда она бежит к воде, ложится на доску и начинает грести.
Можно бесконечно смотреть на то, как Эми держится на волнах. Ее движения плавные и грациозные. Она делает все четко, неторопливо и просто… идеально. И это не укладывается в голове, ведь в жизни Эммелин – абсолютное воплощение неуклюжести. Но волны – ее стихия. Она точно знает, что нужно делать, и никогда не ошибается.
И как я уже говорил, океан не терпит ошибок. Это не тот случай, когда каждый заслуживает второго шанса. Если ты встаешь на доску в прибой, то должен понимать, что у тебя есть лишь единственная возможность. Другой может не случиться никогда, если ты будешь невнимателен. Это самое важное – сохранять бдительность каждую секунду, что ты проводишь на борде, концентрироваться на каждом своем действии и уметь видеть вокруг себя на триста шестьдесят градусов.
Эми плывет на надвигающуюся волну. Ее лицо сосредоточенно, а в синих глазах я вижу азарт. Она опирается на вытянутые руки, оглядываясь на волну, ребром стопы по доске подтягивает правую ногу до колена левой, а затем выводит переднюю ногу вперед между прямых рук, поставив ее поперек доски. Эми делает это так быстро, на автопилоте, но каждый раз я восхищаюсь тем, как идеально она совершает даже обычный подъем на борде. Она разгоняется, вырисовывая на гребне волны узоры, плывет по всему ее фронту так, словно играет в «змейку». Светодиоды ее борда мигают и то теряются, то снова выглядывают из воды. Все вокруг кричат Эми, аплодируют и восхищаются моей девочкой. Ведь в океане она невероятна.
Я широко улыбаюсь, когда моя девочка оказывается на песке. Она встречает нескольких серферов, которые хвалят ее катание, и среди них я замечаю ее бывшего. Того самого, с которым видел ее той ночью, того самого, который стал у нее первым. Эми разговаривает с ним дольше положенного, и я в очередной раз ловлю себя на мысли, как я ненавижу то, что не могу прямо сейчас поцеловать ее у всех этих людей на глазах. И ударить этого кретина, что греха таить. Он бесит меня просто своим существованием.
– Макс, ты сейчас просверлишь дыру в этом парне, – фыркает Зандерс, и я понимаю, что он чертовски пьян.
Поворачиваюсь к нему и с ужасом замечаю у него в руке борд.
– Ты же не собираешься кататься в таком состоянии, правда? – с волнением в голосе спрашиваю.
– Уймись, мамочка. – Одним глотком опустошив бутылку джина, Зандерс отдает ее Арчи и бежит к воде.
Я порываюсь пойти за ним, но брат останавливает меня.
– Не надо, – тихо говорит он и кивает в сторону Вики, которая обнимается с придурком Диего.
Я шумно выдыхаю. Теперь понятно, почему Зандерс
