снова начал пить.
– Арчи…
– Он взрослый мальчик. Здесь толпа народу. Если ты сейчас решишь его остановить, то получишь от него по морде. Просто потому, что Зандерсу нужно выпустить пар.
Едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не начать читать нотации Зандерсу. Устало прикрываю веки, ведь Арчи прав, и молча иду к Эми, которая прячется под пальмой в ожидании меня. Здесь на нас никто не обратит внимания, поэтому, оказавшись с ней рядом, я притягиваю ее за талию к себе и накрываю губы.
Ее губы такие сладкие и мягкие. И каждый раз, когда мы целуемся, я покрываюсь мурашками. Но сейчас я замечаю, что мурашками покрылась Эми, и понимаю, что она замерзла. Несмотря на то что сегодня тепло, уже ночь и вода ледяная. Расстегиваю свою рубашку и набрасываю ее на плечи Эми. Она прижимается ко мне ближе и шумно выдыхает.
– Ты потрясающая в океане, – тихо шепчу ей на ухо. – Не понимаю, как тебе это удается.
– Ну, за тобой мне все равно не угнаться. – Эми улыбается, слышу по голосу.
– Я сильнее тебя, но определенно уступаю тебе в технике. Кто научил тебя всему?
– Папа. В свое время он был многократным чемпионом региональных. Ты знал, что о нем даже написали статью? Ведь он был одним из тех парней, которые впервые покорили оверхэд.
– Ого, – искренне удивляюсь я. – Я даже не знал, что твой отец настолько крутой.
– Да. – Она смеется.
– И почему же он всё бросил?
– Родилась я. И кроме него у меня никого не осталось, понимаешь? Он не мог делать то, что вздумается. Даже если ему этого очень хотелось. Папа всегда ставил меня превыше всего.
– С каждой твоей историей я уважаю его все сильнее. Жаль, что я не могу взять у него пару уроков.
– Ну, надеюсь, когда-нибудь сможешь. – Эммелин отстраняется и устремляет взгляд на меня. Ее красивые синие глаза переливаются в свете луны, озаряющей темное небо. – Осталось три дня.
– Три дня, – повторяю за ней. – И знай: что бы ни случилось… Я тебя люблю.
– Но… мы оба знаем, на что ты готов пойти ради семьи. Ты не эгоист, Макс. Такой уж ты. Ты всегда выбираешь не себя, а семью. Ты пожертвуешь собственными мечтами, целями, планами ради других. Это не делает тебя плохим. Напротив. Но…
– Да, – подтверждаю я. – Я пойду на что угодно ради семьи. Ты права. Я чувствую определенную ответственность перед Дином за все, что он для меня сделал. И я действительно пожертвую собой. Но, Эми, вот в чем ты ошибаешься: я ни за что не пожертвую тобой. А ты значишь для меня многое. Эми, я люблю тебя. С того самого дня, как увидел тогда у костра.
Я хочу ее поцеловать, чтобы забыться, но с пляжа вдруг доносится громкий крик Зандерса, и наши с Эми взгляды устремляются на серфера, который лежит на одной из светящихся досок.
Внутри меня все холодеет, когда я понимаю, что этот самый серфер… Арчи.
Глава 27
Макс
Краткий экскурс по словосочетанию «гребаное утро».
Гребаное утро – это когда на часах пять утра, а ты сидишь в больнице, потому что твой друг едва не утонул и заодно получил сотрясение мозга, попав под доску другого серфера. Я все еще сомневаюсь в диагнозе: Зандерс и мозг – два слова, которые просто не могут стоять рядом, а если мозга нет, то как может быть его сотрясение? А твой брат спасал твоего друга и сломал себе ключицу. Добавьте к этой вакханалии то, что Эммелин не смогла поехать в больницу со мной, ведь мы оба понимаем, что моим родителям лучше не знать о том, что мы вместе, и еще то, что в двери больницы заходит мой только что прилетевший старший брат. И вот это и есть самое настоящее гребаное утро.
– Какого хрена? – произносит вместо приветствия Дин.
Устало вскидываю голову и не произношу ни слова. Я мог бы ответить «такого хрена» или покривляться и попытаться спародировать это его «какого хрена», но мне двадцать шесть. Я не специализируюсь на подобной херне. Я скорее специалист по гребаным утрам. Рекордсмен!
– И тебе привет, – произношу сквозь зубы.
– Как это произошло? – разводит руками Дин.
И как же мне хочется ему втащить.
– Зандерс пьяным полез в воду. Арчи его вытащил и вместе с ним неудачно упал, ударился о рокер[15], сломал ключицу.
– История повторяется. Гребаные волны! Вы как маленькие дети! – Брат пыхтит, как огнедышащий дракон, и я в очередной раз за последние тридцать секунд сдерживаю позыв набить ему морду. – Напиваетесь, организовываете какие-то вечеринки, несетесь сломя голову в океан. Что вы, по-твоему, делаете, Макс?
– Живем? – не выдерживаю я, пристально глядя на него.
Дин стискивает зубы, но ему хватает ума промолчать.
Удивительно.
Сделав шумный вздох, он садится рядом со мной и убирает руки в карманы.
– Какие прогнозы врачей? – тихо спрашивает брат.
– Зандерс в палате на обезболивающих. С ним Вики. А Арчи увезли на операцию. Кость раздроблена, необходимо вставлять трубку, чтобы ключица срослась.
– Звучит хреново. – Дин откидывается на спинку кресла. – Но зато он хотя бы не пойдет ловить циклопа.
– Ага, – подтверждаю я и упираюсь локтями в колени. – Его пойду ловить я.
И три… два… один…
– Повтори! – громыхает голос Дина.
– У нас нет другого выхода, Дин. Нам нужен этот тендер. До съемок два дня. Поздно что-то менять. Я тренировался с ним целый месяц. Я не импульсивен. И я могу сделать это.
– Я уже один раз спас твою задницу ценой собственной жизни, – напоминает он мне в миллионный раз. – Хочешь, чтобы все это было зря?! Если хочешь сдохнуть, просто прыгни под машину. К чему это все?
– Я не хочу это обсуждать.
– Завтра же возвращаешься в Сидней. Я устал терпеть это дерьмо.
Ну вот и настал момент истины.
– Дин, я не планирую возвращаться в Сидней. Я собираюсь остаться здесь, на Гамильтоне.
Брат вскидывает брови.
– Повтори.
– Я не вернусь. Ресторан уже начал приносить прибыль, ты в состоянии нанять человека на мое место. Я остаюсь здесь, – как попугай повторяю я.
Он подрывается на ноги и начинает ходить из стороны в сторону.
Бесит.
– Все, что требовалось от тебя, Макс, – это втереться в доверие к этой влюбленной в тебя девчонке Ричардсонов и сделать так, чтобы она забила на тендер и он сам привалил к нам на блюдечке. Но ты даже с этим, мать твою, не справился!
Я собираюсь
