двинулись дальше.
— Мистер и миссис Флетчер? — спрашивает родительница рядом со мной с набитым печеньем ртом. — Я думала, все дело в том, что они не женаты.
Раздается хор недовольства. Эти люди пришли на шоу, и теперь чувствуют себя обделенными.
— Ага! Зачем это представление?
— ПОРЯДОК! ПОРЯДОК В МОЕМ ЗАЛЕ СУДА… Я ИМЕЮ В ВИДУ, В КЛАССЕ! — кричит миссис О'Дойл, стуча молотком так сильно, что я поднимаю руки, чтобы защитить лицо, если оно расколется. — Что вы имеете в виду, мистер и миссис?
Директор Пруитт вздыхает и поворачивается к нам, как бы говоря: «Ну, давайте». С ликованием я поднимаю свой безымянный палец. Если бы я была Мэттом Деймоном в «Умница Уилл Хантинг», я бы бросила: «Как насчет тех яблок»?
— Нет! — лицо миссис О'Дойл морщится. — Фиктивный брак запрещен! Наверняка об этом есть что-то в учебнике для учителей. Директор Пруитт, это не допустимо. Учителя не могут ходить вокруг да около, а потом жениться только для того, чтобы избежать последствий. Я отнесу это дело в высший суд страны — в ШКОЛЬНЫЙ СОВЕТ!
Директор Пруитт хихикает.
— Комиссия рассмотрела этот инцидент, а также политику округа. До сих пор единственное решение, которое они вынесли, — это поздравление.
— Так что насчет их испытательного срока?! — Теперь она покраснела.
— С сегодняшнего дня он закончен.
— Потому что они поженились? — Сердитая слюна вырывается из ее рта. — У меня такое чувство, будто я принимаю сумасшедшие таблетки!
Я подавляю смех. Может быть, леди. Проверьте рецепт.
— Хорошо, теперь, когда все прояснилось, — кричит родитель из задней части комнаты, — мы можем перейти к проблемам с однополосным движением? Мне не придется ждать в очереди почти сорок пять минут, чтобы забрать своего ребенка.
— Да! — хором соглашаются родители.
— А как же сбор средств в конце года для софтбольной команды?! — спрашивает другой родитель.
Наш суд окончен. Директор Пруитт привлекает наше внимание легким взмахом руки и кивает головой в сторону двери. Пора убираться отсюда. Мы сделали свое дело, явившись, и мне даже не пришлось извиняться.
— Как ты думаешь, я могу взять печенье? — шепотом спрашиваю я Йена, когда мы встаем.
Он обнимает меня за плечи, как будто боится, что я не выдержу.
— Думаю, их сделала О'Дойл. Лучше не испытывать судьбу.
Я вздыхаю, как будто боялась, что он это скажет.
— Я куплю тебе что-нибудь по дороге домой. Пойдем.
Веселая футбольная мамочка со светлым хвостиком и жемчужно-белой улыбкой тянется к моей руке, перехватывая меня прежде, чем я достигаю двери.
— Эй, я как раз собиралась вам сказать… — Ее голос едва перешел на шепот. — Между нами, девочками, если вы любите взбитые сливки, вам действительно стоит попробовать немного подогретого шоколадного соуса — хотя и не слишком горячего. — Она вздрагивает. — Выучила этот урок на горьком опыте, ха! Да, кстати, вы, кажется, учите моего сына — Николаса?
О, ГОСПОДИ.
Я бегу оттуда к чертовой матери.
Глава 24
Сэм
У Йена сегодня футбольный матч, и я, как всегда, на нем присутствую. Все возвращается на круги своя. Толпы молодых, горячих учительниц перешли к игре в лакросс, проходящей через несколько полей. Если прищуриться, то можно разглядеть их декольте. Школа Оук-Хилл только что наняла нового тренера по лакроссу из Лос-Анджелеса. Он загорелый, симпатичный и якобы ходил на три свидания с одной из звезд «Правил Вандерпампа». Йен — старая новость, моя старая новость.
Футбольные трибуны почти пусты, только я и несколько родителей. Я подумала о том, чтобы переделать свои плакаты «ВПЕРЕД, ЙЕН», но вместо этого у меня рубашка с принтом. На ней большая трафаретная фотография талисмана Оук-Хилла, а под ней крупным черным шрифтом написано: «ЖЕНА ТРЕНЕРА». Йен рассмеялся, когда я показала ему ее вчера вечером.
— Мне не обязательно ее носить, — сказала я. Я имею в виду, это была своего рода шутка.
Но он покачал головой, широко улыбаясь.
— Нет. Носи ее.
Я весь день прятала ее под свитером. Если бы Николас увидел это, он бы свихнулся. Он все еще думает, что мы с ним когда-нибудь будем предназначены друг для друга. «Думаю, я понимаю, что тебе нужен кто-то, с кем ты могла бы провести время, пока я не стану достаточно взрослым».
На меня падает тень, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть Эшли, идущую вдоль ряда трибун в моем направлении. Я готовлюсь к худшему. В конце концов, она уже почти зачислена в Четверку первокурсниц (Пятерку?). Может быть, она здесь, чтобы выполнить их приказ. Я проверяю ее руки на предмет ножей и нахожу их пустыми. Есть шанс, что я немного драматизирую. Не думаю, что убийцы покрывают ногти розовым лаком.
— Эй, — говорит она, глядя на мою рубашку. Она улыбается. — Мне она нравится. Ты сделала это?
Я смотрю вниз.
— О, спасибо. Я... э-э... напечатала.
Жаль, что на мне нет свитера. Теперь я чувствую себя глупо.
Она кивает и машет рукой в сторону свободного места рядом со мной.
— Ничего, если я посижу здесь? — Я снова в замешательстве, но она не ждет, пока я придумаю ответ, просто садится и кладет ноги на скамейку перед собой. — Послушай, мне плевать на тебя и Йена.
Мое лицо-маска шока.
— Все равно?
Она смеется.
— Я только начала здесь. Почему меня должно волновать, кто с кем встречается? Я просто подумала, что он горячий, вот и все.
— Но за обедом ты сидишь с Четверкой первокурсниц…
— Я сижу с ними, потому что это лучше, чем сидеть в одиночестве.
— О.
— Да, но это уже как-то надоело. С этого момента я подумываю о том, чтобы обедать в библиотеке в одиночестве. По крайней мере, тогда мне не придется слушать, как Гретхен спрашивает Бьянку, есть ли в майонезе калории.
Я смеюсь. Есть шанс, что я недооценила Эшли. Представьте себе.
— Ну, как супружеская жизнь? — спрашивает она, продолжая разговор.
Я подавляю усмешку. И все же блаженство сочится из моих пор.
— Все было хорошо. — Мой тон ровный и холодный.
Она видит, что я сдерживаюсь.
— Просто хорошо?
Как будто она взяла кирку для моего самоконтроля.
— О'кей, это действительно потрясающе — я имею в виду, лучше, чем я думала.
— Я очень рада. Вы двое вместе очень милые. И, эй, извини, что я украла твою чашку с пудингом на днях. — Она улыбается.
Ее извинения значат больше, чем она думает. Я была готова унести этот инцидент с собой в могилу. Протягиваю ей руку для рукопожатия.
— Друзья?
Она улыбается и соглашается.
— Мне бы этого хотелось.
Я решаю рискнуть.
— Ты случайно
