При этой мысли она почувствовала, как в ней просыпается гнев. Как он мог поверить, что она такая? Рената хотела убедиться, что все это – неправда, что он никогда не считал ее такой расчетливой. Но почему же тогда он не говорил ей, что у него есть деньги? Что он – самый богатый человек в городе? Он считал ее охотницей за богатым мужем… но ведь это было правдой. Она приехала в Колорадо в поисках мужа, владельца ранчо, но не ценой любви. Любовь всегда была у нее на первом месте.
Ей удалось убедить себя, что Джейк любит ее, но это было глупо. Она совершила ошибку. Она дала Джейку все, всецело полюбила его, а сама для него ничего не значила. Ничего.
Рената открыла дверь и с улыбкой вошла в контору шерифа. У нее есть гордость, и Джейк никогда не узнает, как сильно обидел ее.
На Ренате было простое темно-коричневое платье матери. Она отвергла предложение Сесилии сшить дочери несколько платьев на оставшиеся дни и для поездки в Филадельфию. Меньше всего Ренате хотелось тратить время на примерки. Это может и подождать.
Платье волочилось по полу, и так же, как и другие платья, одолженные у матери, было узковато ей в груди и широко в талии. Ренату, всегда такую щепетильную в отношении своего гардероба, совершенно не беспокоило, что она выглядит не лучшим образом и ей гораздо больше идут весенние цвета – светло-персиковый, зеленый, желтый.
Волосы она зачесала назад и связала белой ленточкой. Мягкие кудри ниспадали на спину. Один непокорный локон выбился из прически и щекотал ей щеку. Она отбрасывала его назад, но он упорно возвращался на место.
Она подняла глаза и увидела, что Джейк смотрит на нее пустыми глазами, положив руки на железные засовы.
– Доброе утро, шериф Коллинз. – Рената быстро отвела взгляд от Джейка и улыбнулась представителю закона, сидевшему за столом. Коллинз был явно в раздражении.
Рената с усилием посмотрела в сторону тюремной камеры.
– Джейк. – Ей хотелось казаться спокойной и равнодушной, но его вид потряс ее. Он был худой – очень худой, глаза его запали. Сердце ее заныло, и она ничего не могла с этим поделать. Она никогда не умела хорошо скрывать свои чувства… ее решимость казаться спокойной и безразличной тут же исчезла.
– Вы что, не кормите его? – Она со злостью посмотрела на шерифа. – Я думала, вы по крайней мере будете…
– Я не виноват, что он не ест. – Коллинз так резко откинулся на стуле, что ножки его заскрипели. Он схватил ключи от камеры Джейка, лежавшие на краю стола, и громко забренчал ими. – Я дам вам несколько минут, миссис Вулф, – сказал он недобрым голосом. – Но всего несколько.
Коллинз вышел из комнаты, и Рената повернулась к мужу. Как только она увидела его, все ее планы улетучились. Она все еще нужна ему, быть может, больше чем кто-либо. Но она нужна и своему отцу.
– Ты так похудел, – тихо сказала Рената. – Тебе надо есть… – Она шагнула к камере.
Джейк ни слова ей не сказал, но ярость, которую она видела в его глазах в последний раз, пропала.
– Не надо тебе было приходить сюда, – мрачно сказал он.
– Мне надо было прийти. Завтра здесь будет судья. Я… – Рената протянула руку и осторожно коснулась его пальцев. Она ждала, что он отдернет руку, но он не сделал этого. – После того, как тебя освободят, я возвращаюсь в Филадельфию с родителями и Иденуэртом. – Она не могла смотреть ему в глаза, произнося это, но продолжала держать пальцы на его руке, наполняясь от этого простого прикосновения теплом и надеждой. – Я позабочусь о… разводе оттуда, а если будут какие-то… бумаги или что-нибудь для тебя… не знаю, право, что там может потребоваться… я все пошлю Мелани. Думаю, она сможет связаться с тобой, когда будет нужно.
– Наверное.
Тогда Рената подняла глаза, полные непролитых слез.
– Ты даже не удивлен.
– Твой… Иденуэрт заходил ко мне.
– Зачем? – выпалила Рената. Иденуэрт ничего не говорил ей о том, что заходил к Джейку.
Джейк пожал плечами:
– Думаю, любопытства ради: Я уверен, он будет для тебя чудесным мужем.
Рената убрала руки от решетки. Как он может быть таким спокойным?
– Да? Что ж, у него замок, знаешь ли. Очень романтичный. И слуги. Больше, чем я могу сосчитать. Хороший жених для такой охотницы за мужчинами, как я. – Эти слова прозвучали с несвойственной ей горечью.
– Прости, что я так сказал, – без своего обычного презрения произнес Джейк. – Я был… зол.
– Ну, – Рената снова посмотрела на пол, – мы оба допустили ошибки. Думаю, мой отец прав. Я непослушная и чересчур импульсивная. Я пытаюсь строить жизнь так, как хотела бы, и порой утрачиваю чувство реальности. У меня слишком богатое воображение… – Она заставила себя поднять голову и слабо улыбнуться. – После того как закончится развод, ты сможешь снова разыгрывать из себя дикаря, будешь пугать до потери сознания маленьких детей и беззащитных женщин. – Она пыталась говорить весело, но ей это не удалось, так как ощущение безнадежности заполнило ее душу.
– Может, тебе повезет, и меня повесят. Не надо будет хлопотать о разводе, и ты сразу же сможешь выйти замуж за Иденуэрта. – Джейк произнес это сильнее и резче, чем намеревался. Больше всего на свете он хотел, чтобы Рената опять положила руки на решетку, хотел вновь коснуться их.
Рената широко улыбнулась.
– Этого не случится. – Улыбка ее была настоящей, и она несмотря ни на что согрела сердце Джейку. Она подошла поближе и тихо заговорила: – Проповедник, Бойли, школьная учительница, даже жена и дочь шерифа согласились свидетельствовать, что ты не убивал Кенни Мейлза.
– Почему? – нахмурился Джейк.
– Я убедила их, что ты не мог хладнокровно убить человека, и они согласились. Они будут свидетельствовать в твою пользу. – Она поняла его молчаливое желание и обвила пальцами его руку. – Я не вынесла бы, если бы тебя повесили… и, право же, мне не потребовалось прилагать много усилий, чтобы убедить людей, что ты не убийца.
Джейк переплел свои пальцы с ее и крепко сжал их. Она была еще прекраснее, чем он представлял ее, когда грезил о ней по ночам. И у него перехватило дыхание. Иденуэрт сказал, что она стала скучной, но Джейк этого не находил. Может, бледнее, чем обычно… Но ее зеленые, яркие, как огонь, глаза, казалось, заглядывали прямо ему в душу.
Он не мог забыть искры сомнения, которые он видел в этих глазах, но сейчас его не было. И теперь он думал, а не существовало ли все это лишь в его воображении.
То, что возникло между ними в первый раз, когда они встретились, оставалось и поныне. Для него никогда не будет другой женщины. Неужели он позволит ей уйти из-за секунды сомнения? Он был исполнен такой горечи, а гордость его была так глубоко уязвлена, что он не смог понять, что никого, кроме нее, ему не нужно. Не смог понять, что она нужна ему. Попытается ли он исправить то, что разрушил? Что касается Ренаты, то у нее есть лорд Иденуэрт, который с нетерпением ждет ее.
