Явная, ощутимая ненависть между Джейком и Коринной… его страх перед этой женщиной.
– Что случилось? – прошептала Рената.
Саммерс прислонился к подушкам и глубоко вздохнул. Видно было, как он глубоко страдает. Рената могла почти без усилий прочитать все на его лице, так же, как на лице Джейка, когда он поднимал забрало, и она видела раздирающую сердце смесь страсти и раскаяния.
– Когда Джейку было тринадцать лет, умер его дед. Его мать умерла на четыре года раньше, так что он пришел жить сюда. Он всегда был тихим, сдержанным, немного неуживчивым, но я думал, что с годами это пройдет. Но не прошло. Он прожил здесь два года, но никогда не чувствовал, что это… его дом. – Харрисон Саммерс посмотрел мимо Ренаты, словно оживляя в памяти те годы. – Однажды ночью… я услышал доносившийся из кухни крик. Это была Коринна. Она была беременна Джильдой, уже на большом сроке, а я… все еще ею одурачен. Я думал, что я ей не безразличен… но ее интересовали только мои деньги и уверенность, которые она приобрела, став хозяйкой ранчо. Когда я пришел на кухню, Джейк сидел на полу, прижимая руки к подбородку. Сквозь его пальцы текла кровь. Коринна прижалась спиной к печке, в одной руке у нее был нож, а другой она держала порванный лиф платья, которым пыталась прикрыться. Она была в истерике. Сказала, что Джейк напал на нее, что она защищалась единственным оружием, которое оказалось у нее под рукой, и что она не станет жить под одной крышей с дикарем.
Саммерс глубоко, прерывисто вздохнул.
– Да простит меня Бог, но я поверил ей. Я поднял Джейка и ударил его. Он не сказал ни слова. Просто убежал из этого дома и исчез. Я не видел его несколько лет… пока случайно не встретил на улицах Серебряной Долины. К тому времени он стал мужчиной и я… побоялся подойти к нему. Он просто проигнорировал меня. К этому времени я, знал, что Коринна – интриганка и что в ту ночь она, вероятно, солгала…
– Вероятно? – выпалила Рената. – Как вы могли поверить, что Джейк сделал такое?
Саммерс заглянул ей в глаза, и Рената увидела там нерешительность и страдание.
– Большую половину жизни он провел с шайеннцами. Когда он был со мной еще при жизни его матери, он жил здесь всего несколько месяцев в году. Я пытался проследить за его образованием. Нанимал учителей… но я всегда испытывал чувство вины, что не был с ним рядом и не вырастил его как надо.
– Но Джейк… – Рената глубоко вздохнула и успокоилась. – Ничего удивительного, что Джейк никому не доверяет.
– И даже вам?
– Особенно мне, – отрезала Рената. – Скажите ему, ради Бога, скажите ему правду. Скажите ему, что вы понимаете… и что вы любите его. – Чем больше она об этом думала, тем более омерзительна ей была Коринна – женщина, которая оставила шрам на подбородке Джейка.
– Почему вы разрешаете этой женщине жить в вашем доме? Как вы можете терпеть и смотреть на нее изо дня в день, зная, что она наделала?
Саммерс брезгливо сморщился.
– Я связан обязательствами. Она – мать моих дочерей.
Искорка понимания забрезжила на лице Ренаты.
– Когда вы изменили завещание и решили оставить ранчо вашему первому внуку?
– Шесть месяцев назад.
Рената придвинулась к Харрисону Саммерсу поближе.
– Вы знаете, что кто-то стрелял в Джейка, а потом пытался обвинить его в поджоге вашей конюшни? Несколько недель назад кто-то пытался сжечь Джейка и меня. Кенни Мейлз и еще один человек подожгли дом. Не думаете ли вы, что все это произошло потому, что Коринна обнаружила, что вы изменили завещание?
– Очень хорошо, дорогая. – В комнату вошла Коринна, а прямо вслед за ней – Бен Бичкфорт. – И так жаль.
– Коринна… – Харрисон побледнел.
– Заткнись, Харрисон. – Коринна не сводила глаз с Ренаты, а Бичкфорт подошел к кровати и принялся связывать Саммерса по рукам и ногам. Саммерс слабо сопротивлялся, но даже если бы он не был так болен, он все равно бы не справился с более молодым Бичкфортом. Борьба была неравной. Крепко связав его, Бичкфорт сунул больному Харрисону в рот кляп.
– Ты довольно долго была с ним наедине, девица. – Коринна схватила руку Ренаты и вонзила ногти в ее нежную кожу. – Что мне с тобой делать? – Вопрос прозвучал злобно. Коринна не задумываясь убила бы ее. И ее ребенка… но они не должны знать о ребенке.
– Я уверена, что вы уже знаете, что я завтра уезжаю из Серебряной Долины, – как можно высокомернее сказала Рената. – С родителями и лордом Иденуэртом. Мы с Джейком собираемся развестись, и мне все равно…
– Я тебе не верю, – ответила Коринна, приблизив свое лицо к Ренате. – С тех пор, как ты сюда приехала, от тебя одни неприятности… ты все перевернула в моем доме. Одела этого проклятого язычника так, что он стал похож на цивилизованного человека, и представила его моим дочерям, как… как…
Бичкфорт обратил внимание на Ренату, ибо о Саммерсе можно было уже не беспокоиться.
– Что нам с ней сделать? – Хотя в голосе его не было абсолютного безразличия, вопрос этот не мучил его. Рената поняла это и испугалась. – Ты хочешь, чтобы я о ней позаботился?
Рената была зажата между Коринной и ее управляющим. По спине ее пробежал холодок. Уголком глаза она видела, как Харрисон Саммерс бесполезно пытается бороться на своей кровати. Вероятно, чувствуя ее растущую панику, Бичкфорт сильно, до синяков, сжал ее тонкое запястье, а Коринна ослабила хватку.
– Что ж, вряд ли я могу заставить тебя перерезать ей горло или застрелить. По крайней мере, не сейчас. – В глазах Коринны горел злобный огонек. – Отвези ее в хибарку, на север от города. Если каким-то чудом Джейка завтра оправдают, мы сделаем так, что на него падут подозрения в ее убийстве. А если Джейка повесят… она попадет в какую-нибудь передрягу – упадет с обрыва… или под копыта горячего коня. – Она улыбнулась: план доставил ей радость.
– Я встречусь там с тобой позже, после того как отправлю девочек к сестре, в Денвер. – Она снизошла до мужа и взглянула на него. – Не думаю, что кто-нибудь приедет и найдет тебя здесь. Ты будешь совсем один. А когда Джейк умрет и его жена – тоже, я вернусь и сама о тебе позабочусь. Твоя смерть наступила бы гораздо быстрее и была бы безболезненнее, если бы ты все не разрушил, изменив завещание. Но когда Джейка не будет, а о маленькой мисс Ренате позаботятся, я буду единственной хозяйкой ранчо… навсегда. Боже, как мне противно смотреть на тебя! – сказала она и отвернулась.
Рената дернулась из рук Бичкфорта, лягнула его и попыталась освободиться. Но потом она вспомнила конюха, который отвез ее коляску, и Джильду… Джильда была в доме, и, может быть, в доме на ранчо были и другие люди.
Рената не смогла освободиться, но громко, пронзительно закричала. Кто-нибудь услышит ее голос. Кто-нибудь придет.
