посмеет сказать, что Хрущёв, в отличие от Берии, за сто двенадцать дней, с 5 марта по 25 июня, выпустившего из тюрем 1,2 миллиона заключённых, искал «себе видимость популярности». Так назвал Хрущёв бериевские реабилитации.
Аллилуевы: Анна, Евгения и Надежда
Слухи о причинах смерти Надежды Аллилуевой ходили разные. Светлана их тоже знала. По одним, её якобы застрелил муж из-за новой влюблённости, к которой она его приревновала, по другим – по политическим мотивам, потому как она выступила против репрессий и власти НКВД. В партийных кругах распространялся слух, что она была психически больная, вспыльчивая и неуравновешенная. На это намекал Молотов, и об этом Светлане в 1948–50 годах говорили в семье Ждановых. В партии утвердилась версия, согласованная с Иосифом Виссарионовичем, что она была «нервнобольной».
Уже после смерти Сталина, когда развязались языки, Светлане приходилось выслушивать самые разнообразные версии убийства Надежды Аллилуевой. Все они сводились к тому, что его совершил муж, притворившийся затем спящим.
Слухи об убийстве Надежды Аллилуевой появились не в 1953 году, а значительно раньше. Спровоцировал их появление Сталин, распространив в первые дни после похорон противоречивую информацию, закрытую для упоминания.
Хрущёв, вспоминавший, как за несколько часов до трагедии, во время праздничной демонстрации, он стоял рядом с Надеждой Аллилуевой возле Мавзолея в группе советско-партийного архива и спокойно беседовал (глава «Роковой выстрел»), рассказывал, что сразу же после похорон Надежды Аллилуевой партийному активу были объявлены две разные версии.
«А на следующий день Каганович собирает секретарей московских райкомов партии и говорит, что скоропостижно скончалась Надежда Сергеевна. Я тогда подумал: “Как же так? Я же с ней вчера разговаривал. Цветущая, красивая такая женщина была”.
Искренне пожалел: “Ну что же, всякое бывает, умирают люди…” Через день или два Каганович опять собирает тот же состав и говорит: “Я передаю поручение Сталина. Сталин велел сказать, что Аллилуева не умерла, а застрелилась”… Причин, конечно, нам не излагали. Застрелилась, и всё тут»[69].
Недоговоренность породила подозрения, что её смерть была насильственной, на бытовой почве. Такое часто случалось в судебной практике. Кто-то кого-то с кем-то застал. А дальше варианты: застрелился (повесился, утопился) – «наказание» изменника собственной смертью, чтобы того совесть замучила. Или расправился с обидчиком топором (дробовиком, пистолетом). Хрущёв вспоминал:
«Тогда ещё ходили глухие сплетни, что Сталин сам убил её. Были такие слухи, и я лично их слышал. Потом люди говорили, что Сталин пришёл в спальню, где он и обнаружил мёртвую Надежду Сергеевну; не один пришёл, а с Ворошиловым. Так ли это было, трудно сказать».
Хрущёв сам подверг сомнению версию хождения с Ворошиловым, задав справедливый вопрос: «Почему это вдруг в спальню нужно ходить с Ворошиловым? А если человек хочет взять свидетеля, то, значит, он знал, что её уже нет?»
Сталин быстро понял, что сплоховал с объяснением, и запустил в партийных кругах новый слух. «Не могу сказать, где тут правда, – писал Хрущёв, – потому что знаю две версии: одна – что Сталин её застрелил; другая, более вероятная версия, что она застрелилась в результате оскорбления, нанесенного её женской чести». О предсмертном письме ни слова. Версию о поруганной женской чести, «гуляющую» и поныне, умело подбросил Хрущёву генерал Власик (сделал он это не по собственной инициативе – наверняка получил указание направить слухи по ложному следу).
«После парада, как всегда, все пошли обедать к Ворошилову… Там они пообедали, выпили как полагается… Надежды Сергеевны там не было. (Курсив мой. – Р.Г.) Все разъехались, уехал и Сталин. Уехал, но домой не приехал. Было уже поздно. Надежда Сергеевна стала проявлять беспокойство – где же Сталин? Начала его искать по телефону. Прежде всего она позвонила на дачу…
<…> На звонок ответил дежурный. Надежда Сергеевна спросила: “Где товарищ Сталин?” – “Товарищ Сталин здесь”. – “Кто с ним?”
Тот назвал: “С ним жена Гусева”. Утром, когда Сталин приехал, жена уже была мертва. Гусев – это военный, и он тоже присутствовал на обеде у Ворошилова. Когда Сталин уезжал, он взял жену Гусева с собой. Я Гусеву никогда не видел, но Микоян говорил, что она очень красивая женщина. Когда Власик рассказывал эту историю, он так прокомментировал: “Чёрт его знает. Дурак неопытный этот дежурный: она спросила, а он так прямо и сказал ей”»[70].
Это уже по-нашему, по-мужски, и понятно широкой публике, любящей порезвиться. Товарищ Сталин, как настоящий грузин, немного загулял, а Надежда Сергеевна приревновала. Причина самоубийства – ревность, отнюдь не политические разногласия.
Но Сталин боялся, что циркулирующие по Москве слухи об убийстве (или причинах самоубийства) когда-нибудь дойдут до детей, и, чтобы новая версия утвердилась, распорядился сменить прислугу (сменить на его языке означало: свидетелей сгноить в лагерях). Так же он поступил со старыми большевиками, когда совместно с Кировым и Ждановым переписал историю. «Краткий курс истории ВКП(б)» стал катехизисом. Свидетелей подлинной истории и лично знавших тех, кто за «10 дней потряс мир»[71], он отправил к Каменеву и Зиновьеву.
Разобравшись с прислугой, он принялся за родственников и близких друзей, знавших о предсмертном письме, оставленном Аллилуевой. В 1937-м за решёткой оказались родственники первой жены Сталина: родные брат и сестра Екатерины Сванидзе, Алёша и Марико, и Алёшина жена Мария. Все они погибли в тюрьмах.
В декабре 1937-го арестовали кремлёвских врачей, профессоров Левина и Плетнёва, осматривавших тело Надежды Аллилуевой и отказавшихся подписать медицинское заключение, что она умерла от аппендицита. Главврач Кремлёвской больницы Анна Каннель, присутствовавшая при осмотре тела и присоединившаяся к коллегам, избежала ареста – умерла от менингита в 1936 году. Врачей обвинили во вредительском лечении, приведшем к смерти председателя ОГПУ Менжинского, заместителя Председателя Совнаркома Куйбышева, Максима Горького и его сына Пешкова. Имя Аллилуевой упомянуто не было. Но на процессе 1938 года по отношению к врачам впервые прозвучало: «врачи-убийцы». Левина приговорили к расстрелу, Плетнёва – к 25 годам заключения, расстреляли в 1941-м. «Дело врачей» продолжили в 1952-м.
Этим круг опасных свидетелей не замкнулся – подошла очередь родственников и друзей Надежды Аллилуевой. Был арестован Николай Бухарин, сидевший за столом рядом с Надей; Авель Енукидзе, её крестный отец; Станислав Реденс, муж Анны Сергеевны Аллилуевой. Павел Аллилуев, родной брат Нади, вернувшись из отпуска, вышел на работу и неожиданно умер. Якобы от разрыва сердца. Но год смерти был всепожирающий – 1938-й. Врачи, которые позвонили домой, когда он был ещё жив, задали его жене странный вопрос, к симптомам сердечной болезни не относящийся: «Чем вы его сегодня кормили?»
Анну Сергеевну и Евгению Александровну Аллилуевых, жён
