или, что еще хуже, в духе студентов, которыми были когда-то, в шестидесятых. Увязшие в прошлом, не знающие, когда пора перестать оглядываться, не осознающие, что окаменели, превратились в соляные столпы. Для них время остановилось, и в этом застывшем моменте им казалось, что есть настоящее, и еще настоящее, и еще одно настоящее. Может быть, они с Элианой тоже превратились в два соляных столпа?
Но он никогда от нее не откажется. Они не из тех пар, которые сдаются. Он не допустит. Он любит ее и поклялся, что у нее всегда будет твердая почва под ногами, что она всегда сможет положиться на него, опереться. Он не нарушит обещания. Даже если с небес польется дождь из крови, а земля будет извергать лаву. Даже если они станут двумя чужаками, дрейфующими по морю в двух отдельных лодках, каждый к своему острову, все равно останется канат, связывающий их. Все, что принадлежит ему, принадлежит ей, и у нее всегда будет опора. Он позаботится об этом.
Истина находится посередине, в связях, которые возникают между вещами. Связь между двумя точками – даже если сами точки ненастоящие – остается сильной, прекрасной и подлинной.
Закон пятый: нельзя быть членом более одного тайного братства.
Он сидел в машине, все еще дрожа от возбуждения. Он был прав. Это невероятно. Он собирается изменить мир.
Уже тридцать лет они с Йони танцуют этот танец. Друзья-враги, любовь-ненависть. Не говоря ни слова. Ни одна ссора не прорывается на поверхность. Все культурно. Но это очевидно для каждого, кто наблюдает за ними со стороны: скрытое соперничество, холодная война, которую все отрицают. Кто оставит больший след, кто успешнее. Уже тридцать лет он плетется за Йони.
Теперь еще это изобретение. Им придется объединиться, чтобы он мог достичь уровня Йони. Он станет Майклом Джорданом среди историков и не позволит, чтобы повторился провал, постигший его предыдущую книгу. Двести экземпляров до сих пор валяются в коробках на складе. Это будет в новостях, на крупных сайтах, в списках бестселлеров. И он снова завоюет ее любовь. Восторг, сила – все это вернется. Йони откроет ему портал. Он обязан. Йони ему обязан. Какая ирония… Благодаря Йони она снова полюбит его. Он станет более привлекательным. Более вдохновляющим. Прямой противоположностью родуму. Это не соревнование, но он победит.
Запуск во Францию, 23:00:00, 10 января 1664 года
Спасибо профессору Шварцу, подумал Эди. Если бы не упорство, с которым стареющий преподаватель ежегодно наряжался на Пурим в исторически «достоверный» костюм, вызывая усмешки студентов и вынуждая коллег закатывать глаза, у Эди ушли бы недели на поиск подходящей одежды. Сейчас, когда он стоял перед Йони, ни колкая грубая шерсть, ни тесные высокие кожаные сапоги не могли согнать с его лица широченной улыбки.
– Повторяю, я совсем не уверен, что это хорошая идея, – твердил Йони.
– На мне нет ничего современного, посмотри, – убеждал Эди. – Я даже ногти нарочно выпачкал. У меня есть бурдюк с водой, пресный хлеб, кусок выдержанного сыра, какой едят в этой местности, даже несколько золотых на всякий случай. Я выгляжу в точности как странник, случайно забредший в деревню. Кроме того, ты сам сказал: если моя попытка пройти через туннель создаст парадокс, портал не откроется. Если же мне повезет, значит… значит портал проходи́м.
– Это никакая не гарантия, – скривился Йони. – Возможно, портал откроется, но любой твой шаг, способный повлечь за собой последствия в будущем, создаст иные препятствия.
– О’кей, если что-то у меня не получится, я посчитаю это намеком.
– А если препятствие окажется фатальным? Если тебя затопчет лошадь или с тобой случится сердечный приступ?
– Если я буду жить с оглядкой на судьбу, которая меня вот-вот прикончит, я не сделаю ничего и никогда, – возразил Эди, – даже в настоящем. Я не собираюсь провести там год. Сорок восемь часов – и я возвращаюсь.
– Сорок восемь – это слишком долго. Слишком опасно.
– Тогда двадцать четыре. Не рассчитывай, что я кину на все беглый взгляд и исчезну. Я хочу услышать, как эти люди говорят, хочу увидеть, как проходит их день, хочу почувствовать настроение. Понять, насколько исторические события, о которых мы говорим сегодня, вообще волновали простых людей.
– Я не могу оставлять портал открытым так долго. Не хватит энергии, Эди.
– А зачем оставлять его открытым?
– Чтобы ты мог вернуться в любой момент, – сказал Йони.
Эди покачал головой. Ему было жарко, все тело чесалось, но требовалось во что бы то ни стало пройти через портал. Он должен излучать уверенность. Об этом моменте сложат легенды. Когда-нибудь их спросят, как все начиналось… Он не должен выглядеть слабаком.
– Закрой портал сразу после того, как я через него пройду, – сказал он Йони. – И тут же открой в прежнее место, но спустя сутки по моему времени. О’кей?
– Но…
– Подожди! Я еще не закончил. Я помечу мелком местоположение портала, чтобы отыскать его по возвращении. Если увидишь, что меня нет, открой портал снова через двенадцать часов после моего ухода. Потом через шесть часов, потом через три, потом через один. Если я так и не вернусь, открой портал спустя пять минут после моего прохождения и подожди. В случае проблем я возвращусь на исходную точку и буду ждать там.
– У тебя есть часы?
– Конечно у меня есть часы. «Джозеф Нибб». Позднейшая реплика, разумеется. Но достану я их только в крайнем случае. Они нужной эпохи, но немного дороговаты для человека моего статуса.
Йони невольно улыбнулся, а Эди продолжил:
– Я всего лишь хочу понаблюдать, Йони. Никаких пространных бесед. Я беру с собой еду, один день на хлебе и воде мне не повредит, так и время сэкономлю, и не потребуется лишний раз заговаривать с кем-то. Я собираюсь раствориться в толпе, а не устраивать балаган. Я изучал эту эпоху почти половину своей жизни и знаю, как вести себя, чтобы выглядеть одним из них.
– Ты пытаешься совершить нечто беспрецедентное…
– Да! Я знаю! – Эди начал закипать. – В этом весь смысл! Это моя высадка на Луну! Мое открытие Америки! Все готово! Чего еще ты хочешь?
– Не пытайся ничего изменить.
– Само собой.
– Не покупай никаких вещей, чтобы прихватить их в настоящее, не связывайся с представителями закона, не пытайся кого-то обмануть или ограбить.
– Я сам не хочу неприятностей, не волнуйся.
– И ничего не записывай! Ни клочка бумаги с современными буквами.
– Все в голове, ясно. Ясно. Открывай уже портал, зануда!
В первые секунды они не увидели ничего, кроме непроглядной тьмы. Спустя какое-то время глаза привыкли, и вдалеке
