— Если вы ступили на этот путь, у вас должно быть холодное сердце. Вы сделали это сознательно, потому что ваш благородный покровитель платит вам хорошие деньги. Как еще можно объяснить ваш поступок? Вы очень тонко все рассчитали. Только ведь это вещи временные. Красота уходит и вместе с ней — деньги. Кому-то удается продержаться какое-то время. Посмотрите на этих женщин в Лондоне. В конце концов они оказываются на улице, а вернее, в сточных канавах.
— Джилли, — строго сказала Бриджет. — То, что ты рассказываешь, конечно, ужасно. Я понимаю твои опасения. Но у тебя неправильные представления. Я замужем. Бетси присутствовала при нашем бракосочетании. Я законная жена виконта.
— Если вы действительно так считаете, — вздохнула Джилли, — мне вас жаль, потому что это неправда. Вы не виконтесса и никакая не жена ему. Послушайте, неужели вы думаете, я ни с того ни с сего сорвалась с места, чтобы забрать Бетси? Я не хочу, чтобы она жила с продажной женщиной. Нет никакой разницы между настоящими шлюхами и теми, кто живет с богатыми любовниками, в своих собственных домах. У них хорошие условия и много свободного времени. Я думаю, поэтому они берут маленьких девочек — вместо собачек или кошечек. Сейчас у Бетси есть своя комната и мягкая постель, а я не могу дать ей ничего, кроме жалкого угла с койкой на двоих под одним одеялом. Но это не важно. Я не позволю, чтобы ее постигла моя участь, как бы ей ни было хорошо сейчас. Дети все перенимают от взрослых. Я сама работаю как проклятая и, конечно, не могу многому научить сестру. Но пусть она лучше занимается каким-никаким трудом, чем станет подстилкой для мужчин. Женщина всегда сможет найти себе достойную работу, было бы только желание. Легкая жизнь, как она ни приятна, никогда не ведет к добру.
Монолог девушки произвел на Бриджет устрашающее впечатление. Джилли хорошо изучила мир, в котором жила, — мир, который не знала миссис Синклер. Но когда совсем юная девушка успела приобрести такой жизненный опыт? Бриджет уже было открыла рот, чтобы напрямик спросить об этом, но Джилли взглядом остановила ее.
— Я не знаю, что там у вас делала Бетси с цветами, — с сочувствием сказала ока, — но это ничего не значит. Никакого бракосочетания не было. Я узнавала.
Бриджет ничего не понимала, но побледнела. Ее реакция обеспокоила девушку, и она заставила себя продолжить:
— Я понимаю, вам трудно, мисс Бриджет, но правду нужно говорить до конца. Судите сами — о вашем бракосочетании не было никакого объявления в газетах. А когда женится какой-нибудь джентльмен, об этом пишут в «Таймс». Это все знают. Я не умею читать, но есть грамотные люди. Я у многих спрашивала, и никто не слыхал, что у виконта была свадьба. И потом, люди говорят, если б он вновь женился, то это была бы женщина с таким же высоким положением, как он, или с внешностью…
Темный рубец, резко обозначившийся на побелевшем лице Бриджет, заставил Джилли замолчать. Она опустила глаза на шляпу, которую вертела в руках.
— Мисс Бриджет, — сказала она тихо и печально, — я боюсь, вам станет еще хуже, когда вы услышите всю правду. Но вы должны знать, на какие хитрости идут мужчины, чтобы заманить приглянувшуюся им женщину в постель. Вы должны это знать. Всем известно, что Синклер развратник, а это место… В общем, сюда он привозит своих женщин. Я выяснила, куда вы увезли Бетси и правду об этом доме, и мне стало очень тревожно.
— Не может быть! Это не так! Я замужем, Джилли. Моего мужа вызвали в Лондон. Поэтому я пока здесь, а не в поместье у его отца. Я только что получила от него письмо. Вот его послание. Я получаю их каждый день. — И она перевела дыхание.
«Мало ли что говорят, — успокоила себя Бриджет и еще выше подняла подбородок. — Я в нем уверена».
— Мой муж просит меня подождать, потому что рассчитывает скоро вернуться, — твердо сказала она и дрожащей рукой протянула девушке листок, забыв, что та не умеет читать.
Бриджет вдруг сообразила, что ей, нет никакой надобности кому-то что-то доказывать, и постаралась говорить как можно увереннее.
— Вот он вернется и все объяснит. Хотя мне будет крайне неприятно спрашивать мужа об этом. Я уверена, он даже обидится, что я в нем сомневаюсь. — Она засмеялась, но резко и неестественно. — Позволь Бетси остаться здесь до возвращения виконта. Подожди немного и сама во всем убедишься, забирать ее прямо сейчас — это преступление.
«Я не собираюсь никого умолять, — внушала себе Бриджет. — Все это только ради Бетси, беззащитного ребенка, и я должна сделать что-то полезное для нее». Но, внезапно представив, что может оказаться здесь одна, Бриджет пришла в ужас.
— Правда, Джилли, — поспешила добавить она, — почему бы тебе тоже не остаться? По крайней мере до его возвращения. Я уверена, здесь найдется лишняя комната, хотя, может быть, она вовсе не понадобится. — Бриджет засмеялась, надеясь, что на сей раз выглядит непринужденной и веселой. — В самом деле, виконт может приехать в любую минуту!
— Может, — покорно сказала Джилли. — Но если я останусь, то лягу с Бетси. Никакой отдельной комнаты мне не надо. Спасибо. Кто знает, может, я тоже вам пригожусь. Вдруг вам захочется уехать с нами, когда хозяин дома вернется. Если, конечно, он вернется.
В тот вечер Джилли, утомленная тяжелой дорогой, отправилась спать сразу же после ужина. Слуги на кухне, наверное, брезгливо морщились, видя за столом столь неряшливо одетое, замызганное создание, но она настояла, чтобы ее покормили именно там, а не в столовой виконта.
— Я только отскребу руки, — сказала она Бриджет. — Для настоящего мытья я слишком устала и слишком грязна, чтобы приводить себя в порядок в таких покоях. И потом, у меня нет одежды на смену. Только то, что на мне. Я выстираю ее и повешу где-нибудь. За ночь высохнет. Вот завтра вымоюсь как следует в щелоке, надену на чистое тело, и тогда можно будет обедать хоть с самой герцогиней, если у вас тут есть такие. А сейчас мне бы только подложить что-нибудь под ребра где-нибудь в уголке, чтобы выспаться и утром встать пораньше.
Бетси ушла есть на кухню вместе со своей любимой сестрой. Бриджет ужинала одна. Потом в одиночестве прохаживалась по гостиной, пока не пришло время, отправляться в свою спальню — их комнату, как она постоянно поправляла себя. Не то чтобы ей приходилось специально напоминать себе об этом — нет: просто в их спальне присутствие Эйвена ощущалось сильнее, чем в любом другом месте в этом доме.
Поздно ночью, в полнолуние, когда Бриджет лежала в постели, ей показалось, что его темная голова покоится рядом. Она даже протянула руку и потрогала прохладную подушку. Вспомнилось его горячее мускулистое тело; вспомнилось, как от малейшего прикосновения Эйвен просыпался и заключал ее в объятия; вспомнилось, как делила с ним жар чувств и экстаз наслаждения; вспомнились его учащенное дыхание у нее на шее, его голос возле уха — настоятельный, жаждущий, страстный…
