— продление жизни. В целой, почти небитой шкурке.
— Где врач? — звучит этот удивительный голос.
Такой хочется слушать и слушать. Идти за ним, если потребуется. Вершить великие дела.
На что мать моя умеет в интонации и прочее, но ей до госпожи Хань далеко.
Может, такое только с опытом приходит?
— Я тоже хотела бы знать, — отрывается от меня и поворачивает голову Мэйхуа. — Где доктор? Здравствуйте, тетя.
— Э-э-э… — тяну я, соображая не быстрее, чем та недалекая гоблинша.
Эта женщина и моя мама и правда похожи. Для Мэйхуа она — тетя, значит ворона ей — внучатая племянница?
— Бабушка? — звонко — в обрушившейся на президентский люкс тишине — звучит мой голос.
Глава 19
Надвигающуюся бурю… в смысле, эмоциональную семейную сцену, отодвинула моя телохранительница. Шу, после того, как убедилась в несущественности моей травмы, уступила место мамочке. А сама куда-то слиняла.
Вернулась уже с белым ящичком без опознавательных знаков.
В тишине, ставшей ещё более пронзительной после моего обращения, быстрые шаги «воспитателя» звучали, как барабанная дробь.
Молча переваривала услышанное «бабушка», госпожа Хань.
Молчала и улыбалась (чуть натянуто) мамочка.
Молча же отползла в сторонку позеленевшая лицом (проявились расовые отличия) гоблинша. Она передвигалась, не отрываясь от пола, спиной вперед, пока не уткнулась в колени Вана, мужской модели.
Там замерла в немом оцепенении.
Изображала бесшумных привидений и вся съемочная группа.
— Здесь всё нужное для оказания первой помощи, — отчиталась Илинь перед мамочкой. — Не стала дожидаться персонал. В таких местах в уборных почти всегда оборудуют скрытый отсек. В нем держат то, что может пригодиться в экстренных случаях. А заодно и запас разных мелочей.
— В уборных? — подала голос эта ворона.
Любопытно же.
Вообще, это отель. Тут «уголки задумчивости» прилагаются к номерам. Но есть и на этажах. Та дамская комната, что на этаже с рестораном — просто шик.
— Да, причем чаще всего — в дамских, — кивнула Шу, капая мне на ранку что-то прозрачное, но не перекись. — У девушек случаются дни, когда им нужно срочно… К-хм.
Сообразила, что говорит это малявке. Впрочем, я без труда догадалась, о чем она.
— Ты сказала — скрытый отсек? — решила я не вгонять в краску «воспитателя». — Как это? Потайная комната?
— Ай-ё, нет, — Шу промокнула ранку сложенным бинтом. — В стене ниша. За дверцей, обычно с нажимным механизмом. Внешне как обычная плитка, не бросается в глаза. Но от меня ничего не скроешь, — она на миг отбросила привычную серьезность и улыбнулась.
Мазнула по коленке зеленкой — в виде карандаша.
Я нахмурилась — видно же будет.
— Заклею, — пообещала Илинь. — Кто умеет находить сокрытое, тот умеет и прятать.
И закрыла «место происшествия» телесным пластырем.
— Рекомендую приложить холодное, — сказала она, упаковывая всё обратно в ящик. — Минут на пятнадцать-двадцать. Чтобы не было отека.
— Прекрасно, — расщедрилась на похвалу госпожа Хань. — Слышали? Продолжайте работать. Мы вернемся через полчаса.
И поманила: маму и меня.
— Госпожа Хань, — встрепенулся, как от летаргического сна, фотограф. — Но ведь свет уйдет…
— Кто здесь профессионал? — ровно проговорила дама. — Уверена, вы решите этот несущественный вопрос. И да: я запрещаю опасные съемки с прыжками.
— Но референсы получили одобрение, — на дядечку за фотокамерой было грустно смотреть. — Сцена с прыжком повысила бы узнаваемость…
Как у ребенка отобрали сладенькое.
Зашелестела в движении юбка ручной работы. Деликатно застучали по плиточному полу каблучки.
«Бабушка» дошла до мебели, приложила указательный палец к ткани на спинке дивана.
— Обивка этого дивана выполнена из мебельного льна, — сообщила она. — Винтажная коллекция из Италии, в цвете слоновая кость. Стоимость за метр — около тысячи юаней. Если травмированная модель оставит на обивке капли крови, кто будет компенсировать перетяжку?
— А-э… Думаю, мы пока что отснимем кабинет и спальню, — фотограф закатил глаза, но сориентировался. — Тридцать минут. Пожалуйста, верните мне юную модель через полчаса.
— Лед есть в ресторане, — развернулась на каблуках госпожа Хань. — Племянница?
Мне почему-то кажется, что без толпы зрителей — весь этот стафф, другие модели, работники отеля — Мэйхуа отказала бы. Без всякой деликатности. Просто веское: «Нет», — как она умеет.
Я не знаю, что произошло между нею и госпожой Хань (сложно всерьез звать бабушкой незнакомку). Но это точно что-то, не подлежащее выносу на общее обозрение.
Сейчас китайское «держать лицо» работало на объединение этих женщин. То бишь: хвать меня и идти в ресторан. За бабушкой и за льдом, ага.
Если что, эта мелкая, но настойчивая ворона мамулю от рукоприкладства несколько минут назад удерживала не из великодушия. Это тоже было про «лицо», которое нежелательно — на виду у десятков сторонних наблюдателей — «не сохранить».
Так бы пусть она И-го-го хоть на колбасу разделала (не буквально, конечно). Я защищала не гоблиншу, а свою замечательную.
Один «своевременный» щелчок затвором, одна нечаянно пущенная сплетня… И вот уже директор малоизвестной крохотной студии бьет людей. По лицу и прилюдно.
Поверьте, считаное число людей задастся вопросом: а почему директор Лин ударила модель Го? Даже если кто-то выступит с заявлением, как всё было на самом деле, осадочек останется.
Так что проще всего — не допустить. И обнимашки я люблю.
Ещё мне нравится узнавать новое. А этот разговор может приоткрыть так много «потайных коридоров» в запутанном лабиринте связей двух семей…
Трех, если считать маленькую, но гордую ячейку общества с фамилией Ли.
При условии, что эти две гордячки поторопятся. Родственницы соревнуются в элегантности распития чая. А часики-то тикают!
Нам на всё про всё отвели полчаса. Разумеется, можно задвинуть в дальний темный угол профессиональную гордость фотографа. С отражателями и искусственным освещением прекрасно работается, разве что виды за окном поменяются.
Но хотелось бы обойтись без крайностей.
Значит, что? Верно. Нужно брать всё в свои лапы.
Не обращаем внимания на то, что одна из них придерживает пакет с сухим льдом. Пакет завернут в полотенце, так что ещё и обморожение мне сегодня не грозит.
Лед могла бы держать — с радостью — одна из Чу. Но сотрудниц на эту «вечеринку» не звали.
Вторая лапка тоже занята — пироженкой. Она со свежими ягодками, вкусная.
— Госпожа Хань, вы правда моя бабушка? — я решила уточнить сей немаловажный момент.
До
