— Узнаешь в свое время, пока ничего особенного. Пока надо продолжать следить за Бортниковым и за двумя его бабами. Сдается мне, они-то и выведут нас на след.
— А если нет? Слежка за Серегой ничего пока не дала…
— Помню. Но, думаю, Бортников осторожничает и не ездит в этот загородный дом, иначе мы бы его выследили. Но Ирина говорила об охранниках в масках. Если они скрывают лица, значит, она их знает или может узнать потом.
— Аньку-то и даже Женю она бы наверняка узнала, даже в маске. Поэтому скорее всего женщины туда не ездят тоже. Получается, что слежка ни к чему не приведет. Надо делать что-то другое, майор!
Майор молчал. Галка принесла кофе, коньяк.
— Мне уйти или остаться?
Горелик задумчиво посмотрел на нее, словно что-то решая.
— Скажите, Галя, вы хорошо знаете Евгению Козину?
— Не очень. Общаемся только на работе, правда, много.
— Она в близких отношениях с Бортниковым?
— Слишком близких, — усмехнулась Галка. — И не скрывает этого.
— На ваш взгляд, она способна на преступление?
— Ну, знаете ли, — растерялась Галка, — трудно сказать. Вообще-то она бедовая девчонка и не скрывает своих амбиций. Очень любит деньги.
— Бортников платит ей?
— А как вам кажется: она задарма с ним спит, что ли? Он дает ей неплохие бабки, водит в рестораны, покупает фирменные шмотки. Обещал машину купить.
— Вот как? Значит, Козина на многое пойдет, чтобы помочь своему любовнику заработать больше денег?
— В принципе да, но учтите, что Женька к тому же очень осторожна. Не думаю, чтобы она пошла на криминал. Она клевая девка и достаточно ловкая, чтобы завести себе нового богатого любовника, и мне кажется, не станет рисковать ради Бортникова.
— Почему же тогда она передавала ему все, что вы рассказывали ей о Павле?
— Он мог попросить ее сообщать ему все, что она узнает о ситуации в компании, ведь интриги и закулисные игры — обычное явление во многих компаниях. В этом ничего криминального нет, одни сплетни. Если, конечно, она не знала о его истинных планах.
— Андрей, я все же думаю, что здесь замешана Анька, — подал голос Павел. — Сергей не стал бы рисковать и открываться любовнице. Аннушка — другое дело, они с Серегой — одного поля ягодки. Ира говорила, что в ней есть что-то от хищницы, никогда не упускающей своего. Она прощает мужу любовные похождения, но никогда не согласится делиться с другой женщиной деньгами. К тому же мне всегда казалось, что ее коробит роль супруги второго, а не первого лица в компании, хотя Иришка никогда не подавала ей повод для ревности или зависти — мы всегда были с ними на равных. А одевается и живет Аннушка не хуже нас — на широкую ногу.
— Значит, захотелось шире, — задумчиво протянул Горелик. — Галочка, а есть ли, на ваш взгляд, в компании человек, с которым Сергей мог поделиться своими планами?
— Планами убийства — ни с кем. Пашу все у нас любят, да и Иру тоже. Не думаю, чтобы кто-то согласился помогать ему топить Павла. — Говоря о компании, Галя чувствовала себя, как рыба в воде.
— Вот что, Галочка. Возможно, я завтра попрошу вас кое о чем. Но прежде вы должны обещать мне, что все, о чем вы сегодня узнали, останется между нами. Время шуток и сплетен, как вы понимаете, прошло.
— Ну конечно, о чем речь? — обиделась Галка. — Я пойду?
— Спасибо, Галюша, — кивнул Павел. — Вернись в офис, посмотри, что там происходит. Отмени все мои встречи на этой неделе, сошлись на болезнь. Я позвоню попозже.
— Ты держись, Паш. Если что нужно будет, дай знать.
После ухода Гали наступило молчание. Павел закрыл лицо руками — ему страстно хотелось спрятаться куда-нибудь, исчезнуть на два дня, а потом вернуться и увидеть дома жену и дочку. Он старался не думать о том, что сейчас происходит в каком-то неведомом загородном доме, где находились самые дорогие ему люди. Как вычислить этот дом, как?
— Откуда звонили, Андрей? Я имею в виду район.
— Домодедово. Там сейчас работают наши. Может быть, у кого-то из твоих знакомых есть дом в этих местах? Подумай.
— Да вроде нет… Слушай, майор, я поеду сейчас с тобой, не могу оставаться здесь один.
— Ладно, поехали. А ночью как?
— Что-нибудь придумаю. Может, Антона попрошу остаться на ночь. Кстати, надо бы ему позвонить.
Они вышли из дома вместе. Павел удивлялся тому, что ходит, разговаривает, рассуждает, хотя внутри все разрывалось от страха за ребенка. Ира хоть как-то могла за себя постоять, а малышка? Потом он понял, что внешне нормальное поведение было своеобразной самозащитой организма, иначе можно было лечь и умереть, настолько велико было нервное напряжение.
По дороге он позвонил Антону, хотел попросить того приехать к нему вечером. Жутко было представить себя одного в квартире, где не было ни души, где стояли Машенькин манеж и фотография Ирины. Это было выше его сил, и Павел отлично понимал, что не выдержит одинокой ночи после такого дня. Если Антон не сможет приехать, он возьмет номер в гостинице и не вернется домой до тех пор, пока все не закончится.
Адвоката на работе не было. Секретарша сказала, что он уехал на свидание с клиентом и вряд ли вернется в офис. Павел позвонил на мобильный:
— Алло, Антон!
— Паш, привет! Есть что-то новенькое? Извини, я мотаюсь по делам, нет времени даже позвонить.
— Есть. Слушай, они похитили Машеньку вместе с няней. Звонили, требуют того же. Антон, я с ума схожу, что делать? Ты сможешь приехать ко мне сегодня?
— Ты где сейчас? — помолчав, ответил адвокат.
— В машине. — Почему-то Павлу не захотелось говорить, что он едет в милицию.
— Когда пойдешь домой?
— Когда ты сможешь приехать туда, — откровенно ответил Павел. — Я не смогу пойти домой один, мне слишком тяжело. Если ты не приедешь, я сниму номер в гостинице.
— Паш, я пока не знаю. Люська просила заехать за ней, а потом мы пойдем ко мне, понимаешь… Но если я смогу как-то разрулить ситуацию, то звякну тебе на мобильник. Ты извини, но сам понимаешь, может, ничего не получится.
— Я понял, Антон, — медленно ответил Павел. — Пока.
Чувство обиды возникло сразу, хотя он понимал, что Антона сложно обвинить в чем-либо: не нянька он ему, в конце концов. Почему это он должен отменять свидание с любимой девушкой ради клиента, пусть даже ставшего другом. Павел вдруг подумал, что Антон за это время стал ему ближе, чем любой из его друзей. И именно к нему он почему-то обращается за помощью, когда ему трудно оставаться одному. Причина проста: с адвокатом можно постоянно говорить только о деле и ни о чем больше, а именно это и нужно Павлу сейчас.
Ему стало стыдно за свою детскую обиду. В конце концов, он взрослый мужик и должен сам решать свои проблемы, а не зазывать к себе друга, чтобы не было так тоскливо. Надо собраться, совсем он распустился, совсем отчаялся за последние дни. В тюрьме ему было намного легче, хотя отчаяние порой становилось невыносимым. Но там он был спокоен за жену и дочь, а сейчас… Сейчас ему надо было постоянно что-то делать, говорить, действовать — лишь бы не думать об опасности, угрожающей им, лишь бы не зацикливаться на этом. Иначе крыша поедет совсем, а расслабляться он не имеет права. Они ведь обе так надеются на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
