дороги, где-то в воздухе, мерцал еле заметный огонёк, будто скрытый неким препятствием. Объяснения этому явлению мужчина пока не находил, но старался не отводить взгляда от света в небе. Мало ли что произойдёт, вдруг разгадка не замедлит явиться.
— Игорь, — тихо проговорил Яр, съёжившись на сидении. После напряжения последних дней и ночных событий его слегка потряхивало, слишком много навалилось на юношу. — А когда лучше жилось? Тогда или сейчас?
— Тогда близкие были рядом, — загадочно ответил лекарь. — А сейчас… Нет их. Ни у меня, ни у тебя, ни у Ольги с Лидой. И вот вроде только появятся, как тотчас же исчезают. Либо смерть забирает, либо слабость духа, или другие люди, которым насрать на всех вокруг. И тогда насрать было, но рамки какие-то существовали, люди не лишались близких столь часто и при таких обстоятельствах…
— А ты как один остался? Прости, если спрашиваю, но интересно, ведь такой человек, как ты… мог бы защитить их.
— А какой я человек, Яр?
— Ну… — юношу этот вопрос застал врасплох. Он никогда не размышлял о качествах Игоря. Казалось, они лежат на виду, и вот сейчас, когда его спросили, он задумался. Потом начал перечислять. — Храбрый. Верный. Волевой.
— И благодаря этим качествам я лишился семьи, — добавил Потёмкин.
— Но как?
— А вот так! — мужчина на несколько долгих минут замолчал, вспоминая, вороша в памяти давно минувшие события, а потом, когда Яр уже потерял всякую надежду услышать продолжение, заговорил: — Это не те качества, которые в этом мире помогают. Вот если бы я был трусом, то не повёл бы семью очертя голову в мифическое место, где якобы жизнь лучше, чем везде. Я бы спрятался с ними где-нибудь и, дрожа от страха, вёл вполне нормальную, хоть и скотскую жизнь. Зато мои близкие были бы живы и рядом. Как Воевода — да, он трус! И самодур, к тому же! Окопался с негодяями, сделал из них избранных, окружил себя верными людьми, спрятался за их спинами и спинами тех, кто добывает ему пропитание, охотится, исследует для него дальние земли, погибает. А он пользуется! И не может организовать хоть какую-то поддержку всем этим людям. Минимум — вот его программа. Чтобы только люди не сбега́ли в отравленную и чужую пустошь, где им будет лучше, чем в стенах города. Всё остальное забирает себе и охране своей, готовой любого порвать за эти блага. Трусы сейчас все имеют! Живут удобно, да за чужой спиной! Куда удобней выживать, прячась, а я — с храбростью, силой, верностью, как ты сказал, и волей ничего в этом мире не стою, вот и потерял всё… что имел в этой чёртовой жизни. И права Лида: вон, и вас толкаю на смерть. Жора уже погиб.
— Но это не так! — горячо возразил Яр. — Мы сами…
— Да не сами! Не сами, Яр. Вот скажи, снялись бы вы с места, не появись в ваших краях я и не соберись дальше?
— Да! Я думал об этом!
— Знаешь, Ярослав, думать и делать — совсем разные вещи. Согласись, что мысль была, что не выживешь в одиночку? Что не сможешь один, без людей? Что повесишься на первой берёзе… — юноша сник, не зная, что ответить. — Вот и Ольга с Лидой — так же. А особенно Жора!
— Ну-ть, хватить! — прервала лекаря женщина. Они с Ольгой давно затихли, вслушиваясь в разговор. — Жора мужичищем умер! Нас, окаянных, защищая! Плохо? Плохо! Но прозябание в катакомбах, где его не считали за мужика, лучше, что ль? А я-тоть благодарностью тебе обязана, свёл нас вместе, любить заставил! Жизнь почувствовать, хоть на чуть-чуть!
— И я… — вступилась Ольга, — и я бы умерла! Если б не ты! Я с тобой теперь! Да ведь то, от чего ты спас меня, — намного страшнее, чем смерть…
— Всё! Хватит! — встрепенулся Игорь, весьма удивлённый таким нажимом. Он никак не ожидал, что люди столь сильно возмутятся от его речи. — Понял-понял… вопросов нет: сами пошли — так сами…
При этих словах «Тигр» с глухим звуком ощутимо вздрогнул. Все смолкли, пытаясь понять, что случилось. В бок автомобиля вновь что-то сильно ударило, отчего он заёрзал на рессорах, как неустойчивая на волнах посудина. Люди схватились, за что только можно, чтобы удержаться на месте.
— Ничего себе…
— Тихо! — Игорь шёпотом прервал женщину, выглянул в водительское окно, но сплошная темень не давала лекарю разглядеть нападающего. Только тьма, сгустившаяся чуть больше обычного, говорила о размерах чудовища. Игорь почувствовал, как по телу побежали мурашки. Нелегко было удивить опытного бойца и путешественника по вымершим землям, но неизвестному существу, пробующему на прочность кузов «Тигра» и почти растворившемуся в темноте, это удалось. Мысли заметались в голове, словно рой рассерженных пчёл, когда очередной удар в буквальном смысле потряс автомобиль.
— Да что же это-ть? — не выдержав, воскликнула Лида.
— Тихо! — вновь прошептал Игорь, разворачиваясь к рулю. — Открывайте и опрокидывайте канистры! Живо! Яр, намотай на стрелу тряпку.
— Но как же Жора? — не унималась женщина. — Ты обещал похоронить его!
— Похороним! — Потёмкин выжал сцепление и врубил нейтральную передачу. Колёса освободились из лап заклинившего двигателя, и «Тигр» сдвинулся с места, набирая скорость, по пологому склону холма, широкой дугой спускающемуся к водохранилищу и плотине. Теперь прятаться не имело смысла: Игорь включил фары и свет в кабине, чтобы, наоборот, привлечь неизвестную тварь. Только так у них был шанс уйти. — Поверь, костёр королей — достойная награда за жизнь! Лучше сгореть, чем быть сожранным червями или погаными тварями!
Автомобиль с силой ударило, словно средневековый таран вломился в заднюю дверь. Многотонную машину подкинуло, женщины закричали, пытаясь удержаться на сиденьях, а Игорь выкручивал руль, стараясь не дать мёртвому, сильно разогнавшемуся «Тигру» съехать с выкатывающейся под колёса из темноты ленты асфальта.
— Перелезайте к Яру! И по очереди спрыгивайте на обочину. Свет отвлечёт чудовище. Пока он будет занят автомобилем, у нас есть шанс незаметно скрыться в развалинах города.
— Что? — закричала Ольга. Она была в ужасе от предложенного Игорем плана, но тот вновь заорал.
— Живее! Оно ждать не будет! — очередной толчок, подкинувший зад автомобиля ещё выше, заставил обеих женщин метнуться к сиденью Яроса чуть ли не наперегонки. Юноша откинул спинку, а
