Когда Мэллори попыталась освободить руки, он крепче прижал их к кровати.
– Отпусти меня! – потребовала девушка.
– Еще не время! – Он загадочно улыбнулся ей. – Я так долго ждал этого момента, что собираюсь заставить тебя обезуметь от желания, как ты сводила меня с ума с тех пор, как пригрозила пронзить своей стрелой.
– Отпусти!
Он снова рассмеялся и передвинул колено выше. Девушку охватило еще более сильное, нестерпимое желание, и она задрожала. Вскрикнув, она вырвала руки и вцепилась в его тунику. Сильным движением она опрокинула его на спину и, сжав его ладони, удерживала под собой, как он только что удерживал ее. Грубая ткань его туники терлась о ее обнаженную грудь при каждом лихорадочном вдохе.
Просунув руки ей под платье и обхватив ладонями ягодицы, он с силой прижал ее бедра к своим, но тело ее не желало оставаться спокойным. Оно хотело двигаться, касаясь его тела, приглашая его присоединиться к ней в этой беззвучной песне, не имевшей мелодии. Саксон продолжал раздевать ее, спуская платье все ниже и ниже, ласково поглаживая ладонями ее тело.
Одежда упала к ее ногам, девушка не успела даже отодвинуть ее в сторону. Саксон быстрым движением опрокинул Мэллори на спину, и она снова оказалась под ним. Саксон все еще оставался в одежде, и Мэллори сама его раздела. Когда она погладила его широкую грудь, Саксон тихо застонал от удовольствия и вновь завладел ее губами.
Мэллори провела ладонями по его бокам. Нащупав сморщенный рубец под ребрами с правой стороны, она охнула и отдернула руку. С болью смотрела она на огромный шрам, длиной с ее ладонь, от запястья до конца среднего пальца.
Саксон склонился к ее лицу.
– Это пустяки, любимая!
– Пустяки? Тебя едва не рассекли надвое! Как это случилось?
– Моему брату нужен был кто-нибудь, чтобы потренироваться перед первым турниром. Я понял, почему никто не станет с ним связываться.
– Потому что он непобедим?
Саксон рассмеялся.
– Потому что он порочен. Он проткнул меня копьем не тогда, когда мы сражались лицом к лицу, а когда я пытался помочь ему удержаться на коне.
Мэллори изумленно уставилась на него, затем рассмеялась. Не потому, что история показалась забавной. Он ведь мог умереть от такой раны. Она смеялась потому, что он выжил и теперь обнимает ее.
Когда он снова поцеловал ее, девушка забыла о прошлом – и его, и своем. Она хотела только упиваться этим моментом, когда они вместе и она может изучать каждый изгиб, каждую частичку его крепкого тела. Осмелев, она опустила ладони на его бедра. Изменения, произошедшие в его теле, завораживали ее. Когда она коснулась твердой пульсирующей плоти, он застонал и погладил внутреннюю поверхность ее бедра. Медленно продвигаясь вверх, рука его достигла средоточия ее нарастающего желания.
У Мэллори перехватило дыхание, когда Саксон проник в ее лоно пальцем, покрывая поцелуями живот. Стиснув его плечи, она извивалась всем телом, пока не испытала острейшее наслаждение. Словно откуда-то издалека, она услышала собственный крик.
Открыв глаза, Мэллори увидела, что Саксон склонился к ней, глядя в лицо. Он с трудом мог дышать, как и сама она несколько мгновений назад, и когда его колено скользнуло меж ее ног, она раздвинула их. Она собиралась рассказать ему, что чувствует, но слова застряли у нее в горле, когда он вошел в нее.
Все, что происходило до этого, было всего лишь прелюдией его вторжения в нее, этих скользящих ритмичных движений, с каждым разом усиливающих стремление полностью отдаться сладостному безумству. Мэллори опустила руку и нежно погладила вонзающийся в нее твердый стержень. Саксон со стоном выкрикнул ее имя. Движения его ускорились, и она с силой вцепилась в его плечи. Губы их слились, и он содрогнулся, взорвавшись в ее теле. Ей показалось, что он что-то крикнул, но она не расслышала, потому что в тот же миг забилась в экстазе, деля его с ним.
Мэллори проснулась от тихих звуков музыки. Открыв глаза, она увидела, что первые лучи восходящего солнца уже заглядывали в окно, где на подоконнике сидел Саксон, одетый в одну только тунику. Поставив босую ступню на подоконник, он играл на лютне.
– Доброе утро! – пропел он, продолжая играть.
– Сегодня самое прекрасное утро! – Мэллори приподнялась, опершись на локоть, ничуть не беспокоясь о том, что покрывало соскользнуло вниз. В течение ночи Саксон изучил каждый дюйм ее обнаженного тела, и ей в голову не приходило прятаться от его оценивающего взгляда. – Утро, после изумительной ночи!
Он встал, не прекращая играть ту самую мелодию, которую наигрывал прошлой ночью, перед тем как показал Мэллори, какую потрясающую песню могут создать два тела, соединившись вместе. Девушка прослушала ее до конца.
– Ты закончил ее! – прошептала она. – Меня восхищает музыка, которую ты сочиняешь!
– Я пишу музыку только в порыве вдохновения. – Он поцеловал ее обнаженное плечо. – А ты и вправду вдохновляешь меня, любимая!
Ей нравилось, когда он называл ее любимая. Откинувшись на подушки, Мэллори улыбнулась, когда Саксон поставил лютню рядом с ее луком и растянулся рядом с ней на постели.
– Я не смогу задержаться, как мне хотелось бы, – сказал он. – Надо подготовиться к свадьбе брата.
– Ты можешь сделать это здесь. – Она лениво положила руку ему на плечо. – Прикажи принести сюда свои вещи.
– Значит, мне придется наблюдать, как ты прячешь свою красоту под тяжелыми шелками и украшениями? – Он покачал головой. – Сомневаюсь, что смогу спокойно вынести это!
– Но тогда ты сможешь снова меня раздеть.
– Отличная мысль! – Он игриво усмехнулся и обнял ее под покрывалом, прижимая к себе. – Хотелось бы мне иметь больше времени, прежде чем уйти и встретиться с братом, который наверняка уже рвет и мечет. Я не хочу заниматься с тобой любовью наспех.
– Мне нравится ход твоих мыслей, Саксон Фицджаст! – сказала Мэллори, пробежавшись пальцем вдоль его носа. – Одно ты мне так и не объяснил: почему тебя назвали Саксон?
Положив голову ей на плечо, он ответил:
– Думаю, у нас достаточно времени для рассказа.
– Любому хватило бы, но трубадуру…
Посмеиваясь, он поцеловал ее в шею.
– Имя мое уходит корнями в очень далекие годы из истории нашей семьи, еще до того, как датчане впервые обрушились на берега Англии с той стороны пролива. Ещо времена прапрадеда моего прапрадеда страну терзала постоянная угроза с севера. Каждый год, как только дни становились длиннее, появлялись викинги. Они поднимались на своих кораблях вверх по рекам, требуя золота и женщин у мужчин, которые пасовали перед ними. Но один человек оказался мудрее всех его окружающих.
