уперлась в глухую стену из цельного камня.
– С чего бы вдруг лестнице вести в никуда? – озадаченно спросила я.
– Здесь должна быть другая дверь. – Шалини провела фонариком по стене. – Вот! – Она указала на небольшой выпуклый бугорок. – Похоже на кнопку. Видишь? Теперь я хорошо умею находить такие вещи.
Я осторожно нажала на нужное место, и раздался щелчок. То, что раньше выглядело как каменная стена, вдруг подалось наружу.
– Будь осторожна, – прошептала Шалини.
– Хорошо. – Я позволила двери лишь слегка приоткрыться и заглянула в щель, обнаружив там очередной коридор. – Еще коридор. – Я медленно приоткрыла дверь еще шире. Здесь пол покрылся пылью и с картины в позолоченной раме напротив нас свисала паутина. Это был портрет фейри с черными как смоль волосами, в которых сверкали драгоценные камни.
Каменный проход был грубо вырублен и постепенно сужался, словно его построили во времена, когда фейри были меньше ростом. Коридор вел к еще одной лестнице – узкой и вьющейся все выше и выше. Я отважилась медленно по ней подняться, Шалини следовала за мной по пятам. Свет от телефона едва освещал ступеньки передо мной. Они все закручивались и закручивались, пока у меня не начала кружиться голова и не проснулась клаустрофобия. Казалось, будто со всех сторон на нас надвигались темные стены.
Но мы продолжали карабкаться вверх, и у меня уже горели бедра.
Как раз в тот момент, когда возникло искушение остановиться и отдохнуть, мы подошли к другой двери, на этот раз деревянной, покоробленной временем. Я повернула пыльную дверную ручку, наполовину ожидая, что дверь окажется запертой, но ручка легко подалась, с глухим скрипом открыв нам проход.
Я уставилась на потайную комнату в башне и на лунный свет, струившийся по кровати.
30
Ава
Свет лился через окна, окружавшие нас большим полукругом.
Шалини заглянула мне через плечо и вздохнула.
– Просто потрясающее место!
Я кивнула, любуясь из огромных окон замерзшим королевством. После тесной лестничной клетки вид на простирающийся вдаль пейзаж приносил облегчение. Отсюда я могла разглядеть разрушенный храм, где Торин признался, что я ему совсем не нравлюсь, – крошечное темное сооружение вдалеке, его башни торчали из леса подобно черным кинжалам. Перед нами расстилалось серебряное море. Лунный свет отражался от заснеженных деревьев, полей и белоснежных крыш королевства.
В нашем королевстве распространяется тьма.
Я повернулась, чтобы осмотреть комнату. Потолок над нами уносился ввысь, как перевернутый рожок для мороженого. В комнате стояла односпальная кровать, а также письменный стол со стулом. Днем со стола открывался бы великолепный вид, но просыпаться придется с рассветом.
На кровати лежала пыльная книга, и я подняла ее.
«Избранница горного фейри», написана на английском, и на обложке красовалась серебряная корона. Когда я открыла страничку с авторскими правами, то обнаружила, что она была опубликована всего пять лет назад.
– Шалини, кто-то здесь читал всякие непристойности. Недавно.
Она протянула руку.
– А ну-ка дай сюда. Мне нужно что-нибудь поинтереснее готической фантастики восемнадцатого века в нашей комнате.
Я передала ей книгу.
– Это место не совсем заброшено. Книге всего пять лет.
– Ладно. Значит мы, вероятно, находимся в комнате убийцы. Может, нам стоит убираться отсюда куда подальше?
– Подожди.
Я подошла к столу и скользнула взглядом по лежащей на нем кожаной промокашке. Рядом стояла антикварная лампа с абажуром из цветного стекла и маленькая оловянная подставка для карандашей, из которой торчало несколько старомодных ручек. Все покрывала пыль.
– Не похоже, чтобы в последнее время здесь кто-то бывал, – заметила я. – Все покрыто пылью, которой минимум несколько лет.
Я выдвинула ящик стола и нашла единственную книгу в кожаном переплете. Кожа была старой и слегка потертой, без названия, этикетки или чего-либо еще на ее поверхности.
Я открыла книгу, и Шалини посветила на страницы фонариком своего телефона. Я ожидала увидеть язык фейри, но, пролистав до конца, обнаружила лишь чистый бежевый пергамент.
– Обидно.
– Ничего не понятно.
Но стоило ей увести фонарик, как на пустой странице замерцали буквы. В бледных лучах луны яркой серебряной вязью проступили надписи.
– Смотри, – окликнула я Шалини. – Ты это видишь?
Она повернулась, и свет от ее телефона тут же стер написанное.
– Нужен лунный свет, – сказала я. – Именно он заставит текст проявиться.
– Ты можешь это прочесть, Ава?
Благодаря чарам библиотекаря я смогла расшифровать надпись.
– Похоже на дневник, – заметила я. – Пятое мая, и оно датировано трехлетней давностью. – Я перелистнула на следующую страницу. – Седьмое мая.
– О, – выдохнула Шалини, – дневник?
– «Я сижу в самой прекрасной башне, о которой, как мне кажется, знаю только я», – зачитала я вслух. От первой же строчки я ощутила трепет.
– Ужасно некультурно, Ава! Это совершенно не наше дело. Читай дальше, пожалуйста.
Я снова перевернула страницу и начала читать.
Даже здесь, в тишине этого места, я не могу перестать думать о нем, о жестокой красоте его светлых глаз. Он говорит, что не считает себя способным любить, но не объясняет причину. Он говорит мне, что существуют секреты, которые знают только он и Орла.
Но я знаю, что это ложь. Я чувствую его любовь ко мне, подобно теплому весеннему ветерку, и, когда мы поженимся, я верну жизнь этому королевству.
Я помню первый день нашей встречи, когда он спас меня от привидения на промерзших болотах. Конечно, я знала, кто он такой. Единственный мужчина в мире, чья красота способна в мгновение ока разбить сердце.
Я никогда не забуду миг, когда наши взгляды встретились: мое сердце словно разорвалось надвое. Некогда целое, теперь оно разделилось, и половина отныне принадлежит ему.
И даже если он отказывается признаться в этом самому себе, я уверена, что он любит меня.
М.
Тут вмешалась Шалини.
– Кто это? Кто автор?
Я уставилась на строчки, чувствуя, как будто сердце сжимают острые когтистые пальцы.
– Не знаю, – ответила я. – Здесь написано просто «М.», но речь идет о Торине. Ему нравится повторять, что он не может любить.
– Нам не стоило это читать, – прошептала она. – Продолжай.
Дорогой дневник, это кажется невозможным, но это действительно произошло. Я переехала в замок – в свою собственную комнату, увешанную гобеленами и заставленную книгами. Возможно, она и не такая великолепная, как дома, но я рядом с ним, и это единственное, что делает меня счастливой. Думаю, Торин планирует на мне жениться, но продолжает предостерегать меня…
М.
Мое сердце застучало сильнее, и я почувствовала, что сильно ревную.
Означало ли «М.» Морию? Полагаю, это довольно распространенная буква, но…
Кто это написал? И почему он сейчас
