троица явно настроилась на долгий и приятный вечер (Удо не отказал себе в удовольствии и попробовал угощение, найдя малиновый ликер отвратительно сладким, а вот терновый – очень даже интересным).
В общем, Удо был уверен, что только сама Зилли может помочь ему сложить вторую половину этой головоломки. Однако, эти вопросы он задаст потом, когда решится самый главный. Ее Сиятельству не понравился спектакль, говорите? Ну так кто же судит о пьесе по первому акту?
***
Поссорившись с мужем, Слава постаралась побыстрее отпустить служанку, даже волосы переплетать не стала. Расчесала сама, как сумела. Лучше потратить завтра лишний час, приводя в порядок запутавшуюся копну, чем позорно разреветься прямо при прислуге. Оставшись одна, она позволила себе завернуться в одеяло и тихонько поплакать от обиды. Хотя спроси кто-нибудь, на что так обижена молодая графиня, она и сама затруднилась бы ответить.
Казалось бы, ей надо благодарить судьбу: муж достался, хоть и с запозданием, зато молодой, знатный, небедный (а теперь, с учетом ее приданого, так очень даже и богатый). Наверное, Удо можно было бы даже назвать красивым, просто, Слава слишком долго считала красавцами совсем другой тип мужчин. Как ни странно, изо всех знакомых, если не считать короля, само собой, ближе всего к ее идеалу оказывался герцог Моритц. И, тем не менее, единственным чувством, которое Слава в последнее время испытывала при виде фон Франкен, было глухое раздражение. В маленьком городке, где все на виду, герцога, как бы это получше сказать, было слишком много.
А граф... Он, как обычно, безоглядно бросался на ее защиту, если ему казалось, что это было нужно, а потом снова уходил в тень. У него было полно своих дел, жена в их перечень явно не входила. Слава по-детски потянула носом и подумала, что скоро, так и гляди, начнет сожалеть о тех нескольких днях в поместье, когда у них с мужем были только одна комната и одна кровать на двоих. И им, буквально, некуда было деваться друг от друга.
Проснулась Слава от того, что ее нагло соблазняли. Нет, она не испугалась, почувствовав ласки мужа, потому что еще на грани сна и яви поняла что это именно он. Его руки, его запах, его тепло. Окончательно просыпаясь, потянулась, словно невзначай прижимаясь спиной к Удо. Его Сиятельство решил поиграть? - Что же вы? – Промурлыкала, хотя больше всего хотелось пнуть мужа куда-нибудь побольнее. – Какой же это спектакль, без зрителей? - Меня Ее Сиятельству мало? – Смешок. Жаль, что в темноте не видно лица, а зажечь светильник Удо не потрудился. Зачем, если он и на ощупь прекрасно знает, что и как.
Слава не успела придумать, что ответить. Ласки мужа совершенно сбивали с толку, а обида не давала просто сдаться. Удо же расценил ее молчание по-своему. - Не надо, Зилли. – Прошептал. Он был так близко, что каждое его слово чувствовалось на коже движением теплого воздуха. – На этом поле бороться со мной бесполезно. - Ваше Сиятельство намекает, что у меня нет достаточного опыта? – Надо же! А не напомнить ему, кого в отсутствие этого самого опыта стоит винить? Это же не она носится сломя голову по окрестностям, пока другие развлекают дам на ассамблеях. – Или, что опыт Его Сиятельства превзойти очень сложно? - Злючка. – Беззлобно огрызнулся Удо. – При чем тут, к нечисти, опыт?! Просто... Ты же хотела, чтобы как есть, без спектаклей? - И поэтому ты тут устраиваешь очередной балаган? - О-о, да! Смертельный номер! Удо фон Биркхольц к вашим услугам: безо лжи, без прикрас... Без всего. Наслаждайтесь, Ваше Сиятельство.
Предложение звучало заманчиво, и, все же, что-то внутри мешало Славе просто так взять и сдаться. Она, вроде, и отвечала на ласки мужа, но, в то же время, постоянно «неловко» поворачивалась так, что Удо снова приходилось ее искать и догонять. Но его эта игра, казалось, не злила, а скорее забавляла. И после довольно недолгой возни Славе пришлось признать, что бороться против Удо ей действительно бесполезно. Он ведь даже не играл в полную силу, опасаясь неловко задеть или ненароком прижать слишком сильно. А она... Слава поймала себя на мысли, что уворачиваясь, все время старается почувствовать супруга: «Не переиграла ли? Не обиделся ли?». И как только она осознала это, просто сдалась. - Я по тебе скучала. – Призналась, прижимаясь щекой к твердому плечу.
Удо хотел что-то сказать, но хрипло выдохнул в ответ, словно своими словами Предслава разом выбила из него весь воздух.
Потом они еще о чем-то говорили, отдыхая. В основном, несли всякую чушь. Удо грозился запереть Славу в башне в самом дальнем своем поместье, чтобы никто и никогда... Она грозилась написать королеве Либуше, чтобы та, по старой дружбе, похлопотала об отставке графа, потому что он все время... Обычный милый бред, который несут влюбленные в тех случаях, когда сказать самое главное не хватает смелости.
Глава восьмая
Удо привычно проснулся с рассветом, за миг до того, как камердинер начал ломиться в дверь. Причем, точно знал, гад, в какую дверь ломиться. В доме полном слуг, как в военном лагере, бесполезно было пытаться что-либо утаить. - Тихо ты, - негромко шикнул граф на верного слугу. Он, не особо стесняясь, подошел к двери, в чем был. – Ее Сиятельство разбудишь. - Простите, Ваше Сиятельство. – Судя по наглому виду, доверенный слуга не особо раскаивался. Да и с чего бы, дело-то житейское. – Ваш приказ. - Да... Приказ. – Рассеянно ответил Удо, с силой проводя рукой по лицу. Интересно, сколько он успел поспать? Часа два хоть? – Вели подать горячей воды в мои покои. И приготовь свежий костюм. Да, и коня вели седлать. - А завтрак, Ваше Сиятельство? - Какой, к монахам, завтрак? Хотя... Завтрак тоже вели подать. Только быстро и что попроще.
Времени было в обрез. Сегодня они с герцогом собирались провести совместные маневры, чтобы посмотреть, как продвигается обучение. И, самое пикантное, кому из них со своим отрядом наступать, а кому – обороняться, они собирались сегодня разыграть. Так же, как и то, кому на помощь придёт третий отряд, в этой игре носящий условное название «союзник». Причем, опять же, по условиям игры, результаты розыгрыша командир третьего отряда должен был до последнего держать в тайне.
В общем, намечалось весьма занятное приключение, и последнее, что Удо сейчас требовалось, это отвлекаться на личные
