магической лампы.
— Даже не думайте... — угрожающе предупредила я, сжимая пальцы в кулаки.
— Мне всего лишь нужно пару капель твоей крови, — пояснил он, неосторожно взмахнув клинком. — Надо было ее взять, когда ты была без сознания, но я немного... забыл об этом.
Лучше бы забыл приковать меня к цепи!
Профессор вел себя неестественно, жутко и пугающе. Он неумело держал в руке оружие, намереваясь его применить, но я не собиралась это терпеть.
Старик двинулся ко мне, и я порывисто взмахнула свободной рукой, пытаясь призвать стихию ветра и впечатать его в стену, как вдруг... ничего не произошло.
Что? Где моя сила?!
В ужасе я посмотрела на свою руку, и в эту же секунду профессор схватил меня за запястье и полоснул лезвием по ладони. Острая боль пронзила тело, и я тут же попыталась вырваться, но он не позволил. Мужчина был хоть и старый, но сила в руках у него еще была. В итоге я даже опомниться не успела, как он собрал мою кровь в колбу и вернулся к сумке.
Мерзавец!
— Что вы сделали со мной? — прошипела я, с ненавистью глядя в его глаза с морщинками, которые раньше казались мне добрыми и светлыми. Как же я ошибалась... — Где моя магия?!
— Пока еще при тебе, — ответил он, восхищенно глядя на содержимое колбы, как на что-то драгоценное. — Руна сдерживает твою магию в целях моей безопасности.
Значит, он еще не осуществил задуманное...
— Вы безумец, — не унималась я, пытаясь оттянуть время. — Я думала, это Сайлс Норд, думала, это он сорвал печать Эйманда и освободил Лурэйн!
— Сайлс Норд? Этот пустозвон? — возмутился профессор, опустив колбу. — Он способен только хладнокровно исполнять приказы императора и хвастаться своей магией льда!
— Ему бы не понравились эти слова... — прошептала я, покрутив запястьем, скованным железным наручником.
— Безусловно, он о чем-то догадывался, — добавил мистер Зелински, пренебрежительно фыркнув, от чего очки снова сползли на нос. — Но я был осторожен в отличие от тебя.
Теперь понятно, почему магистр изучал ту книгу по рунам в столовой, почему преследовал меня...
Из этого всего возникает следующий вопрос.
— Он знал, кто я?
— Знал ли Сайлс Норд, что ты племянница императора? — уточнил профессор, словно не расслышал. — Конечно, потому и следил за тобой.
Я сжала ладонь с порезом в кулак, и несколько капель крови упали на холодный пол.
— Расскажите, что вы сделали с моими родителями, — прошептала я, пытаясь проглотить ком в горле. Но профессор уже был занят другим делом.
Он молча суетился возле своей сумки и с несвойственной ему предельной концентрацией внимания смешивал ингредиенты для какого-то зелья в чашке.
— Пожалуйста, — вновь произнесла я. — Я имею право знать!
Я нервно кусала губы, ожидая ответа. Но мистер Зелински продолжал молчать, испытывая мое терпение.
— Дарин был прав... — вдруг произнесла я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Все полукровки невероятно жалкие и трусливые!
— Твой отец был полукровкой, — возразил учитель, и я замолчала. — Император отказался от своей сестры именно потому, что она полюбила полукровку и родила от него ребенка. Драгоценная кровь рода была осквернена. Вот только это не помешало лунному дракону выбрать тебя!
— Мой отец был полукровкой? — ошеломленно прошептала я.
— Ривер Уайт не имел своего дракона, и Эйлин очень хотела ему помочь его обрести. Но когда я нашел способ, она пришла в ужас от моей идеи и все ему рассказала. В тот самый день, когда я должен был получить ее небесного дракона — Айрис, твой отец ворвался и нарушил обряд.
Профессор резко замолчал, а я почти перестала дышать.
— Что произошло дальше?
— Они оба умерли, — мрачно ответил он. — Прямо здесь, на этом самом месте.
Мир пошатнулся, и я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке стекает слеза.
36.2
Нет, этого не может быть...
— Мне удалось извлечь из Линды драгона, но заполучить его я не смог, — продолжил профессор, недовольно поджав губы. — Я сбежал, а Ривер остался в надежде спасти твою мать. Он до последнего пытался поддерживать в ней жизнь с помощью руны исцеления, но в какой-то момент отдал слишком много сил и умер вместе с ней.
Я слушала профессора, но принять эту информацию была не в состоянии. Было слишком больно, тяжело, невыносимо!
— Ректор и император решили, что они покончили с собой из-за запретной любви, поскольку к тому моменту линии руны были сожжены.
— Вы убили их... — прошипела я, чувствуя, как боль, ярость и ненависть клокочут внутри. — Вы убили моих родителей!
— Порой наука требует жертв, Лиссонька, — произнес он, окинув меня печальным взглядом. — Я искренне любил Линду и восхищался ее талантом, но я пожертвовал ею, как и пожертвую тобой.
— Вы оправдываете себя, говоря, что сделали это ради науки, ради других... — я замолчала, впиваясь ногтями в свои ладони. — Но на самом деле вы сделали это ради себя! Вы — убийца, профессор. Жалкий, неспособный к состраданию, ничтожный полукровка!
— Я больше не буду таким, — ответил он, ничуть не смутившись. — И помогу другим обрести драгонов. Этот мир станет лучше. Жаль только, что ты этого не увидишь.
Вот только, заполучив Лурэйн, он не сможет осуществить задуманное...
Связь между мной и Дарином оборвется, а значит, оба драгона погибнут. План заведомо обречен!
Я только хотела это произнести, как профессор добавил в чашку последний ингредиент — мою кровь, и голубая смесь вспыхнула серебристой дымкой.
— Вы совершаете ошибку! — крикнула я. — Я связана с солнечным драгоном, он умрет без меня, а вместе с ним и вы!
— Ты не можешь знать этого наверняка.
— Но я знаю! Прошу... — плакала я, отчаянно пытаясь это остановить, но сумасшедший преподаватель по зельеварению меня не слушал.
Он окинул меня скептическим взглядом, затем поднес чашку к губам и осушил её до половины, после чего подошел к пентаграмме и коснулся пальцами её начерченных линий.
Руна вспыхнула голубым огнем, и я почувствовала, как моя сила насыщает её целиком.
Нет, я не хочу...
— Остановитесь!
— Мир не забудет тебя, милая. Ты станешь героем для всех, кто был рожден неполноценным!
— Прекратите! — визжала я, изо всех сил пытаясь вырваться. — Нет!
Я кричала, плакала, дергала рукой, едва не сломав себе запястье. Лучше было остаться без руки, чем без Лурэйн.
— Не надо!
Внезапно боль сковала грудную клетку, воздух выбило из легких, и я повалилась на пол. Агония была ослепительной, невыносимой, словно мою душу разорвали на части, лишив самого естества. Я умирала от боли, не в силах сделать вдох или произнести хоть слово.
Лурэйн...
В какой-то момент до
