я ей на ухо. – Уж как могу.
* * *
Кабинет Агаты для романтики не подходит совершенно, одни углы и твердые поверхности, но мы так вцепились друг в друга, что было все равно, и уже потом, когда страсти улеглись, она, торопливо одеваясь, оглядела бардак, который мы устроили. Телефоны разрывались и у нее, и у меня. Странно, что во время этой вспышки страсти мы не слышали ни одного звонка, я уж точно. Заправляя блузку в юбку, Агата оглянулась на вновь зазвонивший служебный телефон, взяла трубку и сказала вполне будничным голосом:
– Лебедева. На месте. Пропускайте.
Я торопливо натянул штаны, когда она с легким удивлением сказала:
– Здесь Сомов. Приехал сам и жаждет встречи, хочет дать показания. Не уходи, послушаем, чего он нам тут напридумывает. И – спасибо.
Переход был настолько стремительным, что я глупо спросил:
– За что?
Агата поглядела на меня с прежним презрительным прищуром. Я спохватился до того, как она сказала:
– Фомин, не тупи. И давай сразу договоримся: этот эпизод ничего не будет значить. Я бы очень не хотела, чтобы ты в курилках трепался о том, как оприходовал саму Лебедеву, в деталях пересказывая, насколько я хороша или плоха.
– Дура ты, – обиделся я.
– Возможно. Может, я слишком плохо думаю о людях, жизнь как-то научила. А мужики тоже сплетничают, и даже больше нас, часто преувеличивая свои подвиги. Я бы хотела, чтобы за моей спиной не пересказывали смачные детали, как именно и в каких позах ты меня пожалел.
– Была бы ты мужиком, я бы в рыло дал, – ответил я. – Просто за само предположение. Но я скажу просто: не парься.
– Хорошо, – буркнула Агата, но было видно, что ей самой неловко.
Она сложила стопочкой свои записи, которые мы раскидали в порыве страсти, приоткрыла окно, впуская холодный воздух, и вернулась за стол. Я отпер дверь и уселся сбоку.
В кабинет ввалился Сомов, которого вживую нам видеть еще не приходилось. Не было никаких сомнений, что на записи с камер именно он. Как и описывала Светлана Романова, Дмитрий был высоким, крупным и «мосластым», как лось. Даже фигуристый и мускулистый Романов рядом с ним терялся бы. Неудивительно, что Сомову так легко удавалось раскидывать соперников на арене. Он лучезарно улыбнулся прямо с порога, обнажив внушительную дыру в переднем ряду зубов. Не хватало как минимум двух. Агата предложила ему присесть, и в кабинете сразу стало тесно, а офисный стул показался маленьким, как будто в детский сад пришел тролль. Я посмотрел на его бицепсы, представил молоток в руке.
– Наверное, не стоило от вас бегать, – сконфуженно извинился Сомов. – Все равно ведь нашли. Вы наверняка подумали, что это я Антоху убил.
– Конечно, – согласилась Агата. – Тем более что это выглядит весьма подозрительно. А вы убивали?
– Да бред, конечно, – возмутился тот. – Никого я не убивал, Антоха мне был как брат. С третьего класса вместе, делились всем, да и в команде мы – самые молодые, сам Бог велел держаться вместе.
– Делились всем, включая женщин? – спросил я.
Его перекосило. По щекам сразу пошли красные пятна, а взгляд стал таким, будто он продумывал, как бы половчее прижать меня к бортику и исподтишка насовать под дых. Однако Сомов не ответил, только улыбка сползла с лица, превратившись в кривоватый оскал.
– Дмитрий, мы знаем о вашем романе с Алисой Серебряковой, так что давайте не будем тут играть в молчанку, – сурово сказала Агата. – Считайте, это установленный факт. Итак, за спиной у друга вы закрутили интрижку с его девушкой. Как он отреагировал, когда узнал?
– Ой, давайте не будем, – скривился Сомов. – И, для сведения, не с девушкой, а с бывшей, хотя Алиска не хотела этого признавать. Сама мысль о том, что она Антохе не нужна, выводила ее из себя. Но она сама во всем виновата. Нельзя парня держать на привязи бесконечно, отделываясь обещаниями. Он психанул и нашел другую. Влюбился как пацан. И кстати, очень радовался, когда узнал, что у нас, ну… того… Алиса, конечно же, узнала, что он теперь с Ленкой, в истерике билась, нуждалась в утешении, а я вовремя подставил ей плечо. Она мне всегда нравилась. Только у нас ничего не получалось. Я же дуболом, простой, от сохи, нет во мне того лоска, что был у Антона. И она не перестала его любить, хотя и прикидывалась, что ничего к нему не испытывает. Только это вранье все видели. Как его можно не любить? И это самое гадкое, когда я к ней со своими слюнями, и она вроде бы отвечает, только в башке у нее – другой. Я с ума от этого сходил. По-моему, даже его ненавидел. Ну, почти ненавидел. Только это вообще ничего не значит!
– И могли бы убить? – спросила Агата. – Из ревности, из-за ненависти?
– Не делайте из меня дурачка, – разозлился Сомов. – Я же сказал, это ничего не значит. В мыслях мы все можем убить и желаем кому-то сдохнуть. Да, временами, в такие вот минуты я очень хотел, чтобы Антона не стало. Он не лез в мою жизнь, но мешал, ох как он мне мешал! Но я ничего для этого не делал. Да и кто сейчас убивает из ревности?
– Еще как убивают, – усмехнулась Агата.
Сомов помотал тяжелой головой:
– Я не из таких. Я очень рациональный. Ну, приревновал бы его, долбанул по башке или на машине сбил. Где гарантия, что Алиса бы со мной осталась?
– Возможно, из-за любви вы бы и не пошли на преступление. А ради денег?
Вот тут он насторожился и вновь пошел пятнами. С такой чувствительностью и неумением врать вообще не следовало этого делать.
– Не понимаю, о чем вы, – неубедительно сказал Сомов.
– Я думаю, понимаете, – жестко сказала Агата. – Некоторое время назад вы сговорились с тренером, Сергеем Востриковым, отчимом Антона. Вашей задачей было сливать матчи, на которые делали самые большие ставки. И вы очень неплохо справлялись. Мы посмотрели записи состязаний, там невооруженным глазом видно, где вы нарушаете правила, пропускаете шайбы, устраиваете потасовки. Я прошерстила вашу налоговую декларацию, Дмитрий, и нашла кучу нестыковок. Новая машина, строительство загородного дома… Но ваши официальные доходы не соответствуют расходам. Вы сидите на голой зарплате, рекламных контрактов не имеете, поскольку репутация у вас так себе. Но в деньгах особо не нуждаетесь, тратите минимум в три раза больше заработанного. Откуда бабосики? Все просто – откаты от тренера за проигранные матчи. И до поры до времени все шло нормально, пока об этом не узнал Антон, верно? Он начал блокировать ваши усилия, мешать, что не
