До сегодняшнего дня у нее даже не было возможности поговорить с ним. Он вставал на рассвете, готовил завтрак и уходил до пробуждения Анники, После ее болезни он позволил ей спать на кровати с Бейби, а сам спал на полу. Домой он не возвращался до ночи. Анника считала, что недостатком сна объясняется его усталый вид и темные круги под глазами, но не знала, как заговорить о том, чтобы поменяться спальными местами. Голос Бейби вывел ее из раздумий.
– Пуговицы мне на платье?
– Да, дорогая, – улыбнулась Анника, поворачивая ее в разные стороны. Платье смотрелось на Бейби гораздо лучше, чем само по себе. – Эти пуговицы для тебя. Тебе нравится платье?
Бейби кивнула, не в силах отвести глаз от нового платья. Она водила руками по гладкому атласу, прикасалась то к одной пуговице, то к другой.
– Мое?
– Твое. – Сердце у Анники преисполнилось гордости при виде Бейби в элегантном наряде. Бак Скотт не сможет больше не обращать внимания на ребенка и подавлять свои чувства.
– Ну вот, – она подхватила Бейби на руки и посадила на стул у огня, – теперь я причешу тебя и завяжу волосы вот этой английской лентой. Дядя Бак подумает, что ты самая красивая маленькая девочка на свете.
– Мои красивые волосы, – согласилась Бейби.
– Да, у тебя очень красивые волосы. – Анника быстро расчесала их, стараясь не дергать слишком сильно, и завязала на макушке большой атласный бант. Черный атлас прекрасно смотрелся на фоне золотистых кудрей.
Дав Бейби несколько бумажных фигурок, которыми та могла играть на столе, Анника вымыла лицо и руки и причесалась сама. Она оставила волосы распущенными, так что они ниспадали на спину, и только завязала их таким же, как у Бейби, куском атласа. Она жалела, что ради такого случая не может надеть что-нибудь новое или, по крайней мере, чистое. Она старательно выстирала свою блузку и высушила ее у огня, пока Бака не было дома, но сделать что-либо с шерстяным костюмом было невозможно. Посмотревшись в треснувшее зеркало на стене, она решила, что выглядит все же немного более респектабельно.
Размышляя, что подумает Бак, она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, и отвернулась от своего отражения в зеркале. В последние дни она неоднократно молча благодарила его за то, что он держится подальше от нее. Находясь рядом с ним, она не могла не вспоминать, как поцеловала его, и не думать о том, как ей тогда хотелось, чтобы он обнял ее и поцеловал в ответ.
Ее реакция на Бака удивляла ее, как, должно быть, и самого Бака, но теперь, когда она призналась в ней самой себе, она хотела понять все до конца, убедиться, не вспыхнула ли между ними та чудесная искра, которая отсутствовала в ее отношениях с Ричардом Текстоном. Покачав головой, она склонилась над гуляшом, рассеянно помешивая его. Она бы ни за что не подумала, что ее может привлечь мужчина, подобный Баку Скотту. Но это лишь доказывало, что никогда не следует судить по внешнему виду.
Бак был неотесанным, грубым, жестким, если его рассердить, он принадлежал к миру, о существовании которого она и не подозревала до тех пор, пока сама не оказалась в нем, но в то же время, как она стала постепенно понимать, он мог быть ответственным, заботливым, чувствительным и, несмотря на грубую одежду, несомненно красивым. Она не могла сказать, когда именно она перестала испытывать ненависть к этому дикому месту, но полагала, что это произошло одновременно с тем, как Бак Скотт стал ей небезразличен.
Перемена происходила медленно, шаг за шагом. Она подумала обо всех тех маленьких знаках внимания, которые он оказывал ей с того дня, как стащил ее с поезда, – как он отдал ей свои перчатки во время их путешествия, как доверил ее заботам Бейби, как учил ее всему тому, что, по его мнению, ей необходимо было знать, чтобы выжить, если с ним случится какое-нибудь несчастье. Когда она заболела, он ухаживал за ней с величайшей заботой. Хотя она по-прежнему очень мало знала о его прошлом, она подозревала, что ей он рассказал о себе больше, чем кому бы то ни было за всю свою жизнь.
Анника глубоко вздохнула и попыталась подавить растущее возбуждение. Баку было решать, что произойдет сегодня между ними. Она подготовила сцену и теперь будет наблюдать, как будут развиваться события.
Бак открыл дверь и застыл на пороге.
– Входи поскорее, а то напустишь холоду, – весело крикнула Анника от камина, у которого она что-то делала.
Знакомый ароматный запах тушеного мяса наполнял комнату. У Бака немедленно потекли слюнки. Избегая смотреть на Аннику, он закрыл дверь, но и одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы заметить, что она по-новому причесала волосы и завязала их кокетливым черным бантом.
Он заставил себя сохранять спокойствие, когда она направилась к нему, сияя улыбкой.
– Давай я возьму твое пальто.
Бак сам не знал, как это получилось, но, сняв свое тяжелое пальто, он протянул его Аннике.
Привстав на цыпочки, она повесила пальто на крючок у двери. Ее шерстяной жакет шоколадного цвета был распахнут, открывая белоснежную облегающую блузку. Бак не мог не заметить, как натянулась свежевыстиранная ткань на полной груди.
Осознав, что руки у него дрожат, он сунул их в карманы.
– Как вкусно пахнет, – еле выговорил он. Она повернулась к нему и улыбнулась той же сияющей улыбкой.
– Спасибо. – Глаза ее таинственно блестели.
Раздумывая, что бы все это могло значить, Бак заставил себя отвести от нее взгляд и осмотрел комнату. Стол был уже накрыт на троих, и на одном конце Бейби играла с какими-то кусочками бумаги. Он уставился на блестящее черное платье, которое было на ней надето.
– Нравится?
Бак заметно вздрогнул, когда Анника заговорила. Она все еще стояла рядом с ним. Он обошел вокруг стола и подошел к Бейби.
– Где ты его достала? – Протянув руку, он потрогал шелковистый материал огрубевшими пальцами.
Анника прямо-таки раздулась от гордости.
– Я его сшила.
Зная, насколько плохо она управляется с иглой, он про себя высоко оценил ее старания.
– Встань, покажи дяде Баку свое новое платье, – обратилась Анника к Бейби.
Ребенок протянул к Аннике руки, она взяла девочку и поставила на пол. Бейби повертелась в одну сторону, в другую, затем подбежала к Баку и, обняв за колени, прижалась лицом к его ногам. Он нагнулся, поднял Бейби и прижал к себе, любуясь атласным платьем. Потрогав ряд пуговиц, взглянул на Аннику.
– Это твои, – сказал он неизвестно зачем вместо того, чтобы прямо спросить, для чего она их пришила.
Небесно-голубые глаза затуманились.
– Бейби они тоже нравятся. Я подумала, что нужно подарить ей несколько. Если ты сохранишь их, то сможешь использовать как приданое, когда она вырастет.
