и играет в телефоне. — Он ее бросил. Сразу, как профессора смог к нам прислать.
— С чего такая уверенность?! Она сама тебе об этом сказала?!
— Она в тот день зареванная была и капельницу мне ставила трясущимися руками. А еще специально мне долго ковыряла руку, чтобы больно стало. Женщины. Что с вас взять. Маленькая месть, так сказать. Только вот пострадал я.
— Вот видишь! Ты даже тогда от него пострадал! — чувствую, что у меня начинается истерика.
— Он не виноват ни в чем! — жестко и чуть повышая голос, отвечает сын.
— Ошибаешься! Про него ужасные вещи говорят!
— И какие? — Ромка спрашивает с ехидством и недоверием, отложив телефон.
— Во-первых, он заводил романы со своими подопечными! Девушками, разумеется. А во-вторых, от него уже пострадал ребенок! Теперь ему нужна длительная и дорогостоящая реабилитация, а Влад отказывается помогать! Именно поэтому он и вернулся в наш город! Я с самого начала подвох чувствовала! Сразу тебе говорила, что причины его возвращения из Москвы могут быть ужасными!
— А ты в интернете об этих случаях прочитала уже? — Рома такой же спокойный, как и мама. Одну меня трясет уже.
— Даже искать не буду!
— Ну и зря! — кричит из гостиной мама.
— Полностью поддерживаю Ильиничну, — Рома вновь утыкается в телефон. — Если бы были подобные скандалы, весь интернет пестрил кричащими заголовками. Ты, кажется, забыла, кто он, и что он. Такие вещи в тихушку не замяли бы. Я тебе даже больше скажу. Всю эту чушь, наверняка, тебе сказал Чернышев. Они с Илюхой на нас зуб точат еще с Сочи. Вот и отомстили оба.
Пришло ли ко мне осознание? Нет.
Я только лишь поняла, что мои близкие люди отвернулись от меня. Поэтому уже не могу сдержать слезы.
Рома видит это, и спокойно мне предлагает:
— Ну хочешь я ему позвоню? Просто поздравлю.
— Ты не посмеешь.., - шепчу я и отрицательно качаю головой.
Сын только вздыхает:
— Тогда я спать буду. Спокойной ночи.
Он отворачивается к стене, показывая, что разговор закончен.
Закрываю дверь в его спальню, и иду в гостиную.
— Пошла я к теть Тоне в гости схожу, — встает мать, собираясь к соседке, живущей под нами. — А ты реши, что будешь делать. Реветь белугой до утра, или проявлять благоразумие. К слову, только второе может привести тебя к счастливому будущему.
Мама уходит, прихватив с собой бутылку шампанского и тарелку с салатом.
А я …
Я начинаю реветь белугой.
Глава 31 Влад
Черт! Черт! Вот так тебе! На! На! Ещё получай!
Перевожу дыхание, отходя от груши. Бью ее сегодня с утра, пока нет никого. У всех праздник. Международный женский день. Выходной. Одному мне не с кем его провести. Хотя подарок я всё же отправил.
Ещё перед происшествием с Ромкой заметил, как Лена в каталоге рассматривала золотой гарнитур. В нем цепь с кулоном, серьги, браслет и кольцо. Сразу же его заказал, забрал перед новым годом. План был прост до безобразия. Хотелось сделать ей предложение в Москве с кольцом из набора. А потом и еще порадовать свою королеву.
Не сложилось. Все надеялся, что на нее снизойдет озарение. Каждый день жду ее звонка. Но его все нет. Поэтому уже и не жду. Хотя и не теряю надежды. Может быть сегодня после прихода курьера у нее что-то екнет.
Продолжаю бить грушу, вымещая всю злобу. На себя. Может быть мне стоит сделать первый шаг? Может плюнуть на свою гордость и просто прийти к ней?
Но в такие моменты в памяти всплывает ее лицо. А главное, глаза. А в них ненависть. Лютая. Она будто брезговала рядом со мной стоять. Поэтому я медлю. Медлю ей позвонить или написать. Медлю и жду. Жду, когда до нее дойдет весь абсурд ситуации. Но видимо не доходит.
Делаю последние несколько выпадов. Вбиваю в грушу всю злость и ненависть к самому себе. К предателям и иудам, способным за спиной и исподтишка толкнуть, опрокинуть и не понести никакой ответственности за это.
Влад, очнись! Ты сам не стал впутывать в разбирательства Нелидова. Да. Не стал. А надо бы. Не могу видеть его в спортшколе. Хоть он и заметно поник, стих, но он ходит! Ходит, мать его! А Ромку выписали с костылями! И как он сейчас, я не знаю!
Бью ещё раз по груше и слышу тихие шаги за спиной. Оборачиваюсь...
Ромка.
На своих двоих. Без костылей и прочих приспособлений.
— Здравствуйте, — тихо и смущенно здоровается парень.
— Привет.
Я удивлен.
— В школе практически нет никого, но я был уверен, что вы здесь, — Рома будто боится смотреть мне в глаза.
— Это лучший способ прийти в себя.
— Вам тоже это нужно?
— А кому ещё не мешает грушу побить?
— Ну хотя бы маме. Только она выбирает другой способ, — Ромка мнется, а у меня закрадываются нехорошие мысли.
— Как она?
— Плачет. Сегодня даже не скрывает этого. Это же ваш подарок она получила?
Молча киваю и стискиваю зубы. Не такой реакции я хотел получить.
— А ты как себя чувствуешь? — стараюсь уйти от одной щепетильной темы на другую.
— Хорошо. Хожу вот.
Создается неловкая пауза, во время которой я снимаю перчатки. Мне стыдно перед Ромкой. Я будто бросил его.
— Владислав Игоревич, у меня к вам дело.
— Ром, — перебиваю паренька, — а мы теперь с тобой на "Вы"?
— Если честно, — он будто скукожился, — я даже не знаю, как себя теперь вести.
— Ром, если ты захочешь, то останешься моим сыном на всегда. Вне зависимости от разногласий с твоей мамой.
Говорю строго и четко. Мне очень хочется вернуть то хрупкое взаимопонимание между нами, что было ранее. Не как тренер и подопечный. С этим проблем нет.
— Хочу...
Голос Ромы дрогнул. Ещё чуть и я вместе с ним расплачусь здесь. Но нужно держаться, поэтому я с подмигиванием приободряю его:
— Тогда давай хотя бы на "ты". Для начала.
Мы садимся с ним на скамью.
— Тебя мама попросила прийти? — внезапно меня осеняет догадка, которая так для меня вожделенна.
— Нет. Она не знает, что я сюда пошел.
Черт. Опять хочется колотить по груше. Но я снова стискиваю зубы и молча жду от Ромы цель его визита.
— Я хочу вернуться.
— Я уже понял. Директор уговорил в прошлый раз твою маму не забирать документы. Так что формально ты числишься в рядах спортсменов.
— А фактически я могу приступить к тренировкам?
Я отрицательно мотаю головой:
— Только с разрешения врача. А для этого нужно пройти полное
