извиниться за нашего сына, — начинает Лариса, но я ее перебиваю. И довольно резко.
— Уйдите. ВЫ уйдите. Я хочу поговорить с Ильей.
Неохотно и даже с некоторым возмущением, но тут же прерванным мыслями о возможной уголовной ответственности их сына, пара выходит. Передо мной остается только паренек. Он уже не такой бравый, как обычно. Плечи опустил, голова вот-вот отвалится от такого наклона.
— Ты говори.
Я требую от него не объяснений. Я требую хоть какого-то покаяния. Я хочу понять, родители его просто притащили с собой за компанию или до него действительно что-то дошло.
— Смотри на Рому и говори, — требую уже жестче.
Илья поднял взгляд на Рому. Немного постоял, потом посмотрел на меня. В глазах слезы.
— Елена Владимировна. Родители хотят решить все мирным путем. Деньги даже вам принесли. На лечение Ромы. Но я же виноват.
— Да, Илья. Ты виноват.
— Елена Владимировна, я не буду извиняться. Но я готов понести наказание.
Теперь передо мной тот самый Илья. Уже без слез в глазах. Широкоплечий, бравый, храбрый и сильный. Вот только сила его повернулась в другую сторону. Хочется верить, что эта история навсегда останется в его памяти.
— Илья, я прощать тебя не буду. Но и заявление в следственный комитет не напишу. Пусть будет так, как решит следствие.
Прошло уже четыре дня. А Рома так и не пришел в себя. Я нахожусь в больнице беспрерывно. Не могу оставить его одного. Очень боюсь пропустить радостный момент. Но он все не наступает. Чем уже беспокоит не только меня, но и близких.
Мама обрывает телефон. Намеревается приехать, сменить меня, но я ее отговариваю. Я все равно из больницы никуда не уйду. На этой почве у нас тоже немного ссоры. Но сейчас они меня не беспокоят.
Приходила Люда. Сама не знаю почему, но с ней я оставила Ромку. Это единственная Ильинична, которой доверяю. Она просидела с Ромой недолго. Через десять минут девочка вышла с зареванными глазами. Видя, как ей тяжело, велела больше не приходить к нему. Пусть в себя придет. Я ей сама сообщу.
Врачи регулярно проводят обследование. Гематома не растет. Но и не уменьшается. Сегодня решили добавить еще какой-то препарат. Быть может он сдвинет ситуацию с мертвой точки. Врач успокаивает меня, что ухудшения в состоянии Ромы нет, и это очень хорошо. Его не беспокоят какие-либо неприятные симптомы. Это тоже положительный момент. А длительное беспамятство может указывать и на борьбу организма. Ромка молодой. Спортсмен. Должен справиться и выкарабкаться.
Весь день Роме вводили новое лекарство. Вечером врач просветил зрачки и сказал, что очень маленькая надежда на скорый приход в себя все же есть. Будто лекарство дало толчок. Но обнадеживаться пока рано. Завтра нужно опять провести обследование.
Все эти дни я молилась. Никогда не была особенно верующей. Но ситуация заставила. Сегодня ночью и вовсе не сомкнула глаз. Всю ночь провела с молитвой.
Очень хочется верить, что кто-то свыше меня услышал.
К утру уже я услышала непонятный писк. Ромка лежит по-прежнему. Слуховые галлюцинации скоро доконают меня.
Отворачиваюсь.
Но слышу слабый стон.
— Рома…
Подскакиваю к сыну, глажу его по голове и стараюсь звать.
— Ром, сынок, слышишь меня?
Веки Ромки немного шевельнулись. Все. Кажется, произошел тот самый скачок вперед, который я ждала пять дней.
Слезы из глаз хлынули ручьем. Но стараюсь не шуметь и прислушиваться к Роме. Он будто понял мои намерения и постарался открыть глаза. Ему это не удалось, но он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать мне. Получился лишь стон. Но уже громче.
Как же я рада!
Реву уже открыто. Всхлипываю.
— Ромка, как же ты нас напугал.
Раннее утро. Врача еще нет. Но я выхожу из палаты, немного успокоившись, чтобы сказать медсестре замечательную новость. На посту та самая удивительная Рита. В последние дни она сияет.
— Рита, доброе утро.
— Здравствуйте! Вам что-то нужно? — смотрит на меня взволнованно, видя мой вид.
— Скажите врачу, что Рома очнулся.
— Ой, как хорошо!
Девушка настолько искренне порадовалась пробуждению моего сына, что даже в ладоши захлопала. Странно. Видимо, просто отзывчивая девочка.
Примерно через час пришел врач.
— Ну, ковбой. Давай знакомиться. Меня зовут Пал Палыч, я твой лечащий врач. А тебя как зовут?
Ромка попытался произнести свое имя, но получилось только пошевелить губами.
— Рома, значит. Очень приятно. Я так понимаю, ты меня хорошо слышишь. А давай мы с тобой пошевелим пальцами на руках. Или руке. Как сможешь.
Врач встает над кроватью. И ждет. Ничего не происходит.
— Рома. А ты пытаешься шевелить?
Сын только моргнул в знак согласия. А я уже судорожно сглатываю.
— А пальцами на ногах сможешь пошевелить?
Рома опять моргает глазами. Пал Палыч откидывает немного одеяло. Мы вдвоем смотрим, как завороженные на ноги сына.
— Ром, ты пытаешься?
Он опять моргает в знаке согласия.
Но ничего не происходит.
Глава 27 Влад
— Ритуся, привет! — стараюсь весело поприветствовать милую медсестру, которая вот уже несколько дней не дает мне покоя. — Как у тебя дела? Все в силе на вечер?
Вчера она сообщила мне, что Рома наконец-то пришел в себя. Радовалась сама, как ребенок. Но скорее всего, это сделано лишь для того, чтобы я проникся к ней чувствами.
Да. Я подлец. Использую девчонку.
В тот же день, когда Ромка попал в больницу, а Лена меня выгнала, завел новое знакомство. Рита была не против, а даже наоборот, жаждала этого. Ее открытое декольте говорило о готовности продолжить знакомство. Можно и в горизонтальном положении. И в вертикальном она тоже не будет против. Одним словом, как пойдет, и куда вывезет фантазия.
Признаться честно, в любой бы другой ситуации я воспользовался бы призывом. Раньше не упускал подобных девочек из виду. Но сейчас мой флирт сугубо деловой.
Хотя и не совсем.
За эти пять дней я дважды отправлял ей цветы. Прямо на работу. Пусть девочка порадуется и перед другими похвастается. Не позвонил ни разу. Это было ни к чему. Рита оборвала мне телефон. То звонки, то сообщения. Постоянными «Как дела?», «Чем занимаешься?», «Не скучаешь?» забит теперь весь телефон. Но мне это было на руку. Сейчас же я привожу свой коварный план в действие.
— Конечно, Владик, я буду вовремя! — лебезит Риточка, а меня передергивает от ее сладостного «Владик».
Не люблю, когда мое имя склоняют, да еще и произносят приторно. Не понимаю как, но Лена это сразу будто просекла, и кроме как Влад меня никак не называла.
Я не борюсь
