Вдруг сознание потеряю.
— Я пойду. Владислав Игоревич, наверное, сегодня и не придет. В школе комиссия. Проверяют все. От техники безопасности до финансовой отчетности. Выздоравливайте.
Олег Алексеевич уходит. А мне не дают привести мысли в порядок, поскольку сразу же заходит врач.
— Доброй ночи. Вы бы домой пошли. Рома ещё долго будет без сознания. За ним медсестры будут присматривать. Мы провели полное обследование. Результаты МРТ показали, что у Ромы из-за удара образовалась гематома в головном мозге. Она небольшая, практически на поверхности, пока не требует хирургического вмешательства. Но то, как она проявит себя дальше, непонятно. Иногда человек теряет зрение, возможно слух. Может даже перестать ходить. Судя по расположению сейчас Роме предстоит длительная реабилитация. Но шансы на полное восстановление есть.
Доктор отчеканил и вышел. А я не сразу поняла, что стою молча долгое время. Только слезы градом идут по щекам, делая уже и блузку мокрой.
Глава 25 Влад
Только около одиннадцати ночи выбегаю из спортшколы. Комиссия уехала полчаса назад. Все это время мы разговаривали с директором что-то вроде как "по душам". Из разговора с ним я понял, что "топить" он меня не будет, но от него мало что зависит. Посетовал директор также, что не в каждом спортзале установлены камеры.
Да, спортзал, в котором теперь работаю я, долгое время стоял закрытым. Его облагородили, оснастили необходимым оборудованием, но вот камерами не успели. Да и что бы они дали? Виновником выходит Нелидов Илья. Засадить паренька по малолетке?
Ситуация сложная. Вот и директор не знает, как быть. Понимает все обстоятельства, но не может и не хочет идти по справедливости. Я и сам не хочу.
Вина только на нас. На взрослых. Мы не доглядели. Мы не объяснили. Мы позволили произойти тому, что произошло.
Комиссии директор не стал выдавать тему нашего заседания. Директор проводил оперативку. Большинство опрошенных тренеров и инструкторов подтвердили этот факт. Вот только Чернышева не опросили. И директор серьезно опасается его правды. Собирать всех среди рабочего дня ради амурных дел одного из подчиненных сегодня, как минимум глупо. Понимая это, директор четко объяснил, что мы все теперь в одной лодке. Сваливать все на меня, значит, подставлять и себя. На том пока и порешили.
От работы меня отстранили. Пока.
Это к лучшему. Сейчас я должен быть рядом со своей семьей.
Поэтому через приемный покой с трудом прохожу на нужный этаж. Сегодня днем я успел только договориться о платной палате. Лена мне звонит весь день и вечер, а я даже ответить ей не могу. Сказать простое "мне некогда, перезвоню", тоже не хотел. Ей сейчас нужна поддержка, а не мой скупой ответ.
— Девушка, — обращаюсь к молоденькой медсестре на посту. — Где у вас платная палата, куда сегодня парня с травмой головы положили?
Мое появление девушку не просто оживило, а будто окрылило.
— Здравствуйте, — девушка встала, расправила плечи и зазывно повела плечами. Ей лет двадцать, но правила обольщения мужчин она усвоила давно. И даже отточила на практике. — Меня Рита зовут. Я к вашим услугам.
— Владислав Игоревич, — строго отвечаю я, давая понять, что мне сейчас не до молоденьких девчушек, которые мне в дочери годятся. Вообще не до других девушек. У меня семья. И мысли об этом согревают душу. Даже сейчас. — Я спросил про платную палату.
Медсестра ничего не успевает ответить, поскольку откуда-то издалека за спиной я слышу тихий голос Лены.
— Влад...
Я оборачиваюсь и не узнаю свою королеву. Глаза заплаканные, волосы в собранном и уже растрепавшемся пучке. Впрочем, её вид сейчас объясним. Я выгляжу не лучше.
— Лен, как Рома? — подбегаю к ней, но она крепко берет меня за руку и уводит к выходу из отделения.
Оказавшись на лестнице, я начинаю понимать, что что-то не так.
— Лен, ты чего?
— Не приходи сюда больше. Сегодня и завтра я буду здесь. Забери, пожалуйста, свои вещи из моей квартиры и оставь ключи в почтовом ящике.
Говорит уверенно, будто заучено.
— Лен, ты что? Что случилось, как Рома? — забрасываю ее вопросами, не понимая смысл происходящего.
— О Роме ты интересуешься с какой целью? — в ее глазах вызов. — Боишься, что я тебя по судам затаскаю? Боишься, что денег на реабилитацию буду просить? Не буду! Сами справимся! Сама на ноги подниму!
Она начинает выходить из себя, когда это не нужно. Если раньше я приятно заводился на ее крики, сейчас же меня это раздражает. Потому что я не понимаю, о чём она говорит.
— Объясни толком, — цежу уже сквозь зубы.
— А может ты должен объяснить? Как угробил уже одного ребенка. Как клеишься к своим подопечным красоткам.
Из всего этого выделяю только первое обвинение, поскольку девушек никогда не тренировал.
— Какого ребенка я угробил?!
— Ты же из Москвы сбежал, чтобы свою шкуру спасти! Может ты и у меня живешь, чтобы тебя не нашли по месту проживания родителей?! А Ромку?! Зачем его себе забрал?! Ещё одного инвалида решил сделать?!
— Лен, ты белены объелась? — единственное, что могу вымолвить.
Тут же получаю хлесткую пощечину. Я, как всегда, не шелохнулся. В глазах Лены в этот раз слезы.
— Не смей говорить словами моего сына, — шипит она мне в лицо, слегка приблизившись ко мне. — Чтобы я тебя больше не видела. Ни у себя дома, ни рядом с Ромкой.
На этих словах она уходит. Я же остаюсь на лестнице и пытаюсь понять, что произошло. Не сразу, но проанализировав ее слова, прихожу к выводу, что кто-то ей что-то рассказал про меня. Причем абсолютную чушь и ложь. Никогда не тренировал девочек. Никогда у меня не было подобного ЧП. Вывихи и сломанные пальцы не в счет. В борьбе без этого не обходится.
Выхожу на улицу. Куртка расстегнута, поэтому меня обдувает морозным ночным ветром. Это вправляет немного мозги. В результате чего я понимаю, что если моя Лена поверила кому-то, значит, не нужно объяснятся. К чему? Зачем? Гордость я включил? Может быть.
А что не имею права?!
Сажусь в машину и достаю из бардачка пачку сигарет, которая после смерти матери не доставалась. А до этого лежала ещё полгода. Отсырели уже, наверное.
Закуриваю. Дыхание восстанавливается.
Понимаю, что держаться на расстоянии я не смогу. Ромка уже стал мне сыном. Если с Леной не заладилось, то паренька я упускать не хочу! Я ему ещё не все дал, что могу. Я несу за него ответственность сейчас.
Забегаю вновь через приемный покой в больницу. На меня уже никто и внимания
