не обращает. Поднимаюсь на нужный этаж. На посту так и сидит медсестра. Скучает. Симпатичная мерзавка.
Подхожу к ней и слегка улыбаюсь. Девушка опять встала будто лом проглотила. Уже успела расстегнуть верхнюю пуговку, поэтому грудь сексуально приоткрыта. На такую и клюнуть можно. Девчушка это знает и верно пользуется своим стратегическим оружием.
— Вас, кажется, Рита зовут...
Глава 26 Лена
Уже утро. Мне удалось немного поспать, вот только диваном я не воспользовалась. Кажется, что если хоть на секунду отойду от Ромки, он проснется, и я не смогу ему помочь. Поэтому я прикорнула, облокотившись на кровать. Тело затекло, хожу по палате, пытаюсь восстановиться. Физически. А главное, морально…
После вчерашнего разговора с Владом я еще долго не могла успокоиться. Понимаю, что была с ним груба. Поступила, возможно, опрометчиво. Но ведь он виноват в недогляде за ребятами. Если бы он был рядом, не было бы драки. То, что началась между Ромкой и Ильей именно драка, я не сомневалась. Это не просто борьба. Мальчишки прекрасно понимали, что нельзя начинать тренировку без тренера. Не первый год занимаются. Оставалось только интересным, кто кого зацепил первым.
Не буду сама перед собой выгораживать Ромку. Он тоже не идеален. Также может зацепить и словом, и делом. Показать свой характер. Начать «быковать», как это говорят в их кругах сейчас. Но мой Ромка поплатился за свою ошибку в полной мере. Теперь ему предстоит в лучшем случае долгая реабилитация. В худшем…
О худшем я даже думать боюсь.
Утром приходила медсестра. Кажется ее зовут Рита. Удивительно, но в сравнении со вчерашним вечером она выглядит вполне бодро и даже весело. Насколько я знаю, медсестры дежурят сутками. Неужели утром после ночной смены можно быть такой активной?
Скоро будет обход. На хорошие новости о состоянии своего сына я не надеюсь. Их не будет. Ромка так и не пришел в себя. Не пошевелил даже пальцем. Я за этим внимательно слежу. Единственная надежда — это стабильное состояние, что подтверждается показателями на экране. От звука аппаратуры у меня начинаются слуховые галлюцинации. Как только я поворачиваюсь к мониторам спиной, так мне сразу начинает казаться, что равномерный звук меняется сигналом тревоги.
— Доброе утро, Елена Владимировна, — бодрым шагом заходит врач в палату. — А вы так и не ушли? Зря. Вам бы отдохнуть. Пока Рома без сознания, за ним могут ухаживать и медсестры. А вот потом, в период реабилитации, уже нужны будете вы.
— Вы все-таки верите в лучшее? Или обнадеживаете меня, чтобы просто успокоить?
Кажется, я говорю дерзко. Возможно, задаю вопросы грубо. Но по-другому у меня не получается. Меня раздражает эта ситуация, когда я не могу помочь своему ребенку. Ну никак! Здесь остается только ждать. И верить во врачей. В их профпригодность. Компетентность. Грамотность. Знания, полученные во время учебы!
— Я видел и не такие случаи полного восстановления, — невозмутимо говорит врач. — Считайте, что у вашего ребенка произошел геморрагический инсульт. В отличие от взрослых, дети даже после такого поражения мозга восстанавливаются. И вполне быстро. И вполне полноценно. Сейчас же мы оказываем вашему сыну терапевтическую поддержку организма. Сегодня будет проведено еще одно дополнительное обследование. Обследовать мы будем ежедневно. Нужно следить за гематомой. Ее состоянием и размерами. Но я вас уверяю, что если даже дело дойдет и до трепанации черепа, у Ромы есть все шансы на восстановление.
На этих словах он уходит. А я остаюсь одна. Со своими думами. И от этого мне страшно вдвойне. Тишина и звук бьющегося сердца моего ребенка не просто угнетает. Сводит с ума.
Но мне не дают впасть в отчаяние. Пришел директор спортшколы.
Предлог: навестить Рому.
Настоящая причина: поговорить о происшествии и возможном решении вопроса.
— Елена Владимировна, я понимаю ваше состояние сейчас. Наверняка вы не можете говорить о делах. Поэтому я выскажу ту позицию, которую принял сам лично. Вчера во время проверки спортивным комитетом кто-то из ребят рассказал, как все было. Ваш Рома вступил в драку с Ильей Нелидовым. Это и привело к травме. Сегодня утром нам стало известно, что делом заинтересовался следственный комитет. Скажу честно, мы с Владиславом Игоревичем пытались выгородить Нелидова. Теперь мы бессильны. Решение остается за вами. Я не буду уговаривать вас писать на Нелидова заявление или не писать. Но мы примем любое ваше решение. Отнекиваться и устраняться от дела не будем.
Почему-то мне кажется, что директор спортшколы справедливый человек. Поэтому решаюсь задать ему свой главный вопрос:
— Почему ребята были одни? Я так понимаю, должна была начаться тренировка?
Тяжело вздохнув, директор стал объяснять причину:
— Да. Только у нас была оперативка. Разбирали аморальное поведение Арсеньева.
Холодок прошелся по всему позвоночнику. Ноги стали ватными. Хочется сесть и выбежать на воздух одновременно.
— Это из-за его отношений с вашим хореографом?
— Нет, — как-то неуверенно отвечает директор. — Во всяком случае оперативка была проведена по факту ваших с ним отношений. Про хореографа я не в курсе.
— А что с нашими отношениями?
— Да, наверное, все хорошо.
На этих словах он откланивается и уходит. Напоследок только уточняет, что в случае необходимости в финансовой помощи я могу рассчитывать на них. На школу и на комитет, как в целом, так и в отдельности.
Роме провели повторное обследование. Все без изменений. Врач уверяет, что это тоже хорошо. Гематома не растет, а значит, есть все шансы на ее уменьшение.
— Такие гематомы прогрессируют в первые часы. Прошли почти сутки с момента получения травмы. Она не увеличилась в размерах. Будем ждать теперь ее уменьшения.
Я потихоньку перевариваю полученную информацию. От врача. От директора. Сколько бы я ни думала, все мысли возвращаются к Владу. Уже не могу утверждать, что он виноват в случившемся. Но вот его вранье меня больше всего оскорбляет.
Он не сказал о проблемах в спортшколе, а ведь они и меня касаются. Он не сказал о произошедшем ранее у него ЧП с подопечным. В чем он еще мне лгал?
Ближе к вечеру мои мысли прерывает стук в дверь. Несмело входят родители Ильи Нелидова.
— Здравствуй, Лена, — здоровается со мной Лариса.
Когда-то мы с ней работали вместе. Но теперь лишь киваем друг другу головой при встрече. Отец Ильи и вовсе проходит мимо меня, не обращая никакого внимания. Поэтому как его зовут, я уже и не помню.
Сегодня у меня нет сил и желания даже головой им кивать. Я только вижу, как за спинами двух взрослых прячется сам Илья.
— Лен, мы бы хотели
