class="p1">Приходится…
Лена не знает, что наше совместное с ней проживание нехорошо обсуждается в спортшколе. Да что там обсуждается, осуждается. А все началось с подачи Чернышева. Олега Алексеевича. Он так и не смог мне простить факт перехода Ромки ко мне под опеку. Поэтому теперь он пытается разнести обо мне грязные слухи. Вот только с фантазией у него не так бурно. Мужчина решил поднять вопрос о нравственности на оперативке. Перед директором. На что тот ответил согласием. Решил, что обязательно выделит день и назначит время, когда мы все соберемся у него в кабинете на разговор.
И вот этот день настал.
В курсе происходящего только Рома. Его тоже немного задирает Илья Нелидов. Парень закусился еще со времен соревнований в Сочи. Я знаю, что и ранее у ребят были сложные отношения. Теперь же Нелидов записал Ромку во враги. Парни нередко толкались в раздевалке. Вследствие того факта, что с Ромкой мы теперь едем домой вместе, их контакты вне школы заметно сократились. На прогулку Ромка теперь предпочитает ходить с Людой. Девочка немного преобразилась. Стала носить линзы и чуть подкрашиваться. Превращается в этакую кокетку. А еще она положительно влияет на Ромку, нередко помогает ему с уроками.
Это сейчас ему на руку, поскольку только сегодня с утра объявили, что пройдут областные соревнования. Теперь уже в Москве. Под самый Новый год. У меня же появилась идея поехать в Москву всем вместе. Лена с Ромкой смогли бы посмотреть мое жилье. Квартира и дом так и пустуют. За ними приглядывает мой друг, который зовет меня в партнеры. И я всерьез решил, что нужно рискнуть. У меня теперь семья. Нужно больше зарабатывать для них.
Тем более, что я очень хочу, чтобы Лена родила мне дочку. Ну или ещё сына. Лена не комментирует мои пожелания, но я вижу, как у нее глаза горят, когда я завожу разговоры на эту тему. Иногда, когда мы ложимся спать, она даже слезу пускает. В темноте. Думая, что я не вижу. А я верю, что это от счастья. Потому как в такие моменты, она еще крепче жмется ко мне.
Поэтому назначенное на сегодня «заседание» в кабинете директора меня совсем не волнует. Мои отношения с Леной — это не просто интрижка. У меня семья. Нравится это кому-то или нет. Я еще не делал Лене предложения. Жду, когда же она мне в любви признается. Но она упорно молчит. Будто боится чего-то. Я не давлю. Даю ей время все обдумать, привыкнуть ко мне. Хотя если честно, у меня складывается такое ощущение, что она уже давно ни о чем не думает. Просто окунулась в наши отношения с головой. Но ничего. Даже если не признается в любви, в Москве-то я ей точно сделаю предложение. В новогоднюю ночь.
Иду к директору к назначенному времени. Бог мой. Да тут уже все собрались. Всем не терпится посмаковать ситуацию, посплетничать, разузнать, что и как. Что ж. Буду с вами максимально откровенным.
— Господа, — начал директор, а мне смеяться хочется от такого пафоса. — Сегодня мы собрались с вами обсудить весьма деликатный вопрос, касающийся морального образа нашего с вами сослуживца. Арсеньева Владислава Игоревича.
— А что, собственно, произошло? — задает вопрос тренер по кикбоксингу.
— Видите ли, Владислав Игоревич начал отношения с мамой своего же ученика, — объясняет директор. — Конечно, мы с вами живем не в советское время, чтобы считать это аморальным поведением. Но все же субординацию и этику соблюдать надо было бы.
— А он что ее поматросил и бросил? — над словами тренера по футболу женщины, которые в меньшинстве, захихикали. — А чего смешного? Она что ли вам пожаловалась, что мы здесь сейчас это все разбираем?
Радует, что есть люди, которые не понимают причину нашего здесь нахождения и обсуждения. Смотрю на Чернышева. Тот молчит, но сидит к директору ближе всех. Я же вообще остался возле входа, показывая всем свою незаинтересованность в разговоре. Бросить Лену они меня не заставят. Исключить Рому или уволить меня они не смогут. Смысл нашего сбора? Показать на моем примере другим, что так делать нельзя?
— Нет. Она мне не жаловалась. И вообще, эту новость мы узнали не от самих виновников нашего сегодняшнего торжества, — слегка смущается директор. — Но мы должны рассмотреть ее. Все-таки подобное поведение неправильное.
— Эх, повезло же женщине.., - улыбнулась мне заигрывающе хореограф школы.
Все опять посмеялись. Удивительно, но даже директор без злобы ухмыльнулся.
— Ну что мы будем делать, товарищи? — внезапно подает голос Чернышев. — Хоть и не советское время, а поведение Арсеньева аморальным назвать можно. Надо что-то решать.
— А что тут решать? Дело ясное. Нужно разбивать пару! — делая серьезное лицо, говорит хореограф. — Я уж, так и быть, возьму Арсеньева на себя. А кто-то из мужчин обольстит маму ученика.
Все уже в открытую смеются. Девочка молоденькая. Ей немного больше двадцати. В дочери мне годится. Но задом вилять умеет. А передо мной в особенности. Вот только не нужны мне такие молоденькие девицы. Вы мне в дочери годитесь. И кроме как накормить вас горячим супом, больше ничего не хочется.
— Э, погоди-ка! Маму мальчика обольщать нельзя. Потом нас будут разбирать здесь за аморальное поведение. Да, Олег Алексеевич? — уже давится от смеха тренер по футболу.
— Ах да… Тогда я справлюсь сама! — посмеивается хореограф.
— Господа! Давайте не будем устраивать балаган! — миролюбиво успокаивает всех директор.
— Да какой балаган, — морщится тренер по аэробике. Женщина примерно возраста Лены. — Давайте послушаем, что скажет сам Арсеньев. Хотя мне кажется, что мы вообще не должны встревать в подобное.
— Да, Владислав Игоревич. Расскажите нам о ваших намерениях, — с улыбкой просит директор.
Я выдержал паузу, решая, а стоит ли вообще что-то объяснять. Но решив, что вставать в позу сейчас неблагоразумно (собрание может затянуться), встал и твердо заявил:
— Мои намерения самые серьезные. В скором времени появится новая ячейка общества с общей фамилией Арсеньевы. Рома меня «папой» стал звать. И я этому очень рад. Еще вопросы ко мне есть?
— Мужик, — резюмировал тренер по боксу.
Возникла опять пауза. Недолгая. Ее же прервал директор:
— Ну раз все так хорошо и серьезно складывается, значит, собрание окончено. От всего нашего дружного коллектива желаем вам счастья!
Все облегченно вздохнули и стали выходить из приемной директора. Хореограф, проходя мимо меня, подмигнула. Ох и мелкая чертовка.
— Владислав Игоревич, — окликнул меня директор, когда я уже шел по коридору в сторону спортзала. — Я хотел вам только сказать, что был вынужден провести это собрание, поскольку поступила официальная жалоба
