— Как ты вообще с этим живёшь столько лет? — спрашиваю у Ада, пряча телефон в карман, запрещая себе сегодня следить за каждым её шагом. Пусть развлекается, за Эвой присматривают.
— Живу… — холодно отзывается Ад.
— Никогда не хотелось вернуть её насильно? И плевать, мать её, на её желание. Принудить, заставить, поломать.
— Постоянно хочется, Грех. Каждую минуту. Но есть нюансы, Грех. Есть нюансы…
Да знаю я его нюансы. Мои границы с Эвой ничто по сравнению с бронированной стеной между Демьяном и Викторией. Я не жестил с Эвой, а он да. Ад стёр возможность их будущего в порошок и сжёг все мосты. Я не сжигал и не уничтожал…
Но со мной всё равно быть не хотят…
— И как ощущения? От такой перспективы?
— Как? Как постоянно лететь с сотого этажа и разбиваться вдребезги. Как стрелять себе в рот из дробовика. Как добровольно садиться на электрический стул. Каждый раз больно и насмерть, но живёшь за каким-то хером. А потом привыкаешь к этой боли, и когда её вдруг нет, начинаешь паниковать, потому что она часть тебя, родная, любимая и жизненно необходимая. Ты берёшь и едешь в место, где есть она, смотришь на неё издалека, наблюдаешь, как сталкер, и испытываешь от этого экстаз.
— Охуенная перспектива. Выпьем же за это, — снова разливаю нам коньяк. — Давай номер своего психолога. Хочу научиться такой выдержке, как у тебя. А то и правда меня начинает нести куда-то не туда. Боюсь херни натворить. Не разгребу потом.
Дальше бухаем с Адом практически молча. Он звонит в агентство, вызывая себе двух новых девочек на вечер, и подъёбывает меня, что может поделиться, если что. Отказываюсь… Пока отказываюсь, но в дальнейшем эту проблему с физикой надо будет как-то решать, и, похоже, мне туда же дорога. Стану, как Ад, постоянным клиентом этой богадельни. Звучит как-то, сука, ущербно. Мы взрослые мужики, но не имеем нормальных постоянных женщин. Отвратительный, я скажу, у нас характер. Влюбиться насмерть в одну и стереть для себя напрочь других.
По крови это, что ли, передаётся?
Или карма у нас такая?
Наша «английская королева» не переживёт, что ещё один сын, на которого она возлагала надежды, вляпался в ту же историю.
Я уже достаточно пьян. Нет, на ногах стою, координация работает, язык тоже, но в голове туман. Хорошо, хоть посплю сегодня.
Звонит Фин. Отвечаю, чокаясь с Адом последней на сегодня порцией коньяка. Его ждут его шлюшки, а меня пустой дом, кровать и тоска.
У меня всё в жизни есть: бабки, перспективы, возможности, власть, положение. Но того, что на самом деле нужно, нет. Вот такая, мать вашу, проза жизни.
— Да.
— Грех, такси привезло Эву сюда.
— Куда сюда? — не въезжаю, напрягая свои пьяные мозги.
— Она в холле на первом этаже. Интересуется у охраны, как найти тебя.
— Реально!? — сажусь ровно, кажется, трезвею.
— Пропустить?
— Конечно, мать твою. Лично проводи ко мне в кабинет! — рычу на него. Что за, мать его, вопросы.
Пришла… Сама. Что-то случилось? Да вроде за ней присматривали, и если что, сообщили бы. Тогда зачем?
Встаю с кресла, срываю с бутылки минералки крышку и выпиваю жадными глотками, чтобы разбавить опьянение. Нахрена я нажрался-то так?
— Ну вот видишь, Грех, не нужен тебе психолог. Если женщина пришла к тебе сама, значит, шансов у тебя больше, чем у меня. Иди, не проеби этот шанс, — хлопает меня по плечу брат, надевая свой пиджак.
Выходим из его кабинета вместе. С идет к лифту, но тот распахивается, и из него выходят Эва вместе с Фином.
— Добрый вечер, — ухмыляясь, произносит ей Ад и пропускает Эву ко мне.
— Фин, свободен! — холодно отсылаю я его и киваю Эве на свой кабинет, распахивая дверь.
Ты зачем пришла когда я пьян и невменяем? Я же сейчас не найду в себе силы отпустить…
Глава 39
Владислав
Молча запираю дверь своего кабинета, но потом отпираю. Я сейчас себя не контролирую ни хрена. Поэтому пусть эта чёртова дверь будет открыта, если Эва захочет убежать от меня. Указываю ей глазами на кресло для посетителей, сам сажусь в своё за рабочий стол. Рассматриваю Эву. Такая красивая сейчас. Нет, она всегда была красивой. Но сейчас другая. Новая. Более уверенная, дерзкая, что ли, сексуальная. Мне сложно сконцентрироваться на какой-то детали, я выхватываю её образ вспышками. Строгое чёрное платье, ворот под горло, но каплеобразный вырез на груди, открывающий вид на ложбинку между грудями. Чёрный капрон… я хочу, чтобы это были чулки. Сглатываю. Туфли на шпильке. Глаза, губы, волосы. Шумно вдыхаю, вдавливая затылок в спинку кресла, прикрывая глаза. Её запах кружит голову, или это алкоголь, не важно. Я завожусь на полные обороты за секунды. Хочу…
Как давно у меня не было женщины?
Да чёрт с ними, с женщинами! Как давно у меня не было её?
Я молчу. Не потому что мне нечего сказать, а потому что боюсь сказать сейчас то, что её отпугнёт.
Блять… Ну почему я такой пьяный? Ни хрена не соображаю. Только чувствую, как меня несёт. Так остро её чувствую, что не могу справиться с телом, которое уже ломает от желания прикоснуться.
— Как твои дела? — первой оживает Эва, которая всё это время тоже рассматривала меня.
— Хм… — выдыхаю. — Жив. Вроде здоров, — неопределённо отвечаю я. Хреново у меня дела без неё, но разглагольствовать об этом не хочется, не баба, чтобы ныть и выпрашивать у неё внимание. — Как ты? У тебя всё хорошо?
Я знаю, как у неё дела, но только фактически, а мне хочется её ощущений. Живых эмоций.
— Да, всё отлично. Я иду к своим целям, и у меня всё получается. С твоей помощью, конечно, — тепло усмехается, отводит от меня взгляд, рассматривая кабинет.
А мне хочется потребовать, чтобы вернула свои красивые глубокие глаза ко мне. Сжимаю челюсть.
— Хорошо. Это хорошо, — тело начинает гореть, и я уже не понимаю, от алкоголя это или от неё.
— Кабинет в твоём характере. Тебе идёт.
— А какой он, мой характер? — выгибаю брови.
Мы ведём какой-то бессмысленный диалог. Для меня бессмысленный. Она должна сейчас лечь на этот грёбаный стол, а я разорвать на ней платье и взять. Только этого сейчас хочется, а разговоры оставить на потом, когда я буду трезв.
— Холодный, циничный, тёмный. Но сильный и правдивый, как настоящий мужчина, — поясняет она.
Хм… Я такой? Это комплимент, или…?
Ни хрена не соображаю, потирая лицо.
— Эва… — выдыхаю. — Я сейчас не самый лучший собеседник, — усмехаюсь, облизывая губы. — Я пьян… Ты зачем пришла? У тебя что-то случилось? — спрашиваю напрямую. Не способен сейчас вуалировать и заходить издалека.
— Нет, у меня ничего не случилось. Ты не рад меня видеть? Не ждал? — она сама ловит мой взгляд и обеспокоенно ищет там ответы.
— Ждал, Эва. Я очень ждал…
Я пьяный и очень честный.
— Но ты ушла от меня, и теперь я не понимаю… — не могу связать все свои мысли в одну конструкцию. — Имею ли право на тебя, могу ли касаться и на что-то надеяться… — сглатываю. — Потому что я хочу… хочу касаться, хочу иметь права, потому что не сплю нормально последние месяцы… — сжимаю челюсть. Какого хрена я не контролирую свой язык? — Не надо меня дразнить собой, Эва. Я, сука, не железный, как может показаться. Или ты…
Ой, блять. Я же сейчас наговорю херни.
Всё, Грех. Закрой свой рот!
Снова прикрываю глаза, запрокидывая голову. Дышу.
— Кто сказал, что я ушла от тебя? — вдруг выдаёт Эва.
— Мой пьяный мозг сейчас не способен понять ход твоих мыслей. Прости, — не открываю глаза, не смотрю на неё.
— Если бы я хотела окончательно уйти, я бы не приняла от тебя ничего. Я бы уехала подальше и никогда не вернулась. Я просто хотела проверить…
— Что проверить? — резко поднимаю голову, складываю руки на столе в замок и подаюсь к ней, пытаясь понять, что происходит.
— Отпустишь ли ты меня на самом деле, если я когда-нибудь захочу уйти. Ты отпустил. Прости. Может, это жестоко, но это мои триггеры и травмы. Мне важно было знать точно, свободна ли я или нет. Будешь ли ты держать или нет.
