когда чесала шею.
Я репетировала то, что собиралась сказать о воротнике, по пути обратно в дом.
Почему сумки такие тяжёлые? Я могла остановиться и осмотреть их, но настолько погрузилась в свои мысли, что не стала.
Когда я подняла глаза, то увидела Джейн в дверях, она ждала. Она так и не открыла мне дверь, и я поняла: она расстроена из-за воротника. Но когда я подошла к двери, она, казалось, совсем не сердилась.
— Отличная работа! — сказала она и направилась к гаражу. — Иди за мной.
— Куда мы направляемся?
— Отнесём банки в машину.
Помимо моего тофу и новой буханки хлеба для своих сэндвичей, Джейн заказала 20 банок чёрной фасоли и 20 банок кукурузы.
— Это для продуктового банка[8], — объяснила она, обходя фонтан Афродиты. – Устроим жест доброй воли. Я знаю, о чём ты думаешь. Да, это не совсем приятно, но в то же время удивительно просто. Что может быть лучше, чем показать, что я хороший человек? Я права? Если публика не проникнется ко мне теплотой после этого, тогда с меня хватит. Я не могу вечно умолять о любви. Это просто не в моём стиле.
Мы сложили банки в багажник, и несколько минут спустя, когда я поджаривала хлеб для второго сэндвича с арахисовым маслом и джемом, который она заказала в тот день, она подробно объяснила наш маршрут.
— Ты поедешь в город. Если наш последний стервятник у ворот, он последует за тобой. Если нет, я сообщу кому-нибудь. До продуктового банка легко добраться. Он находится прямо на улице 27. Тебе нужно лишь подъехать сзади, разгрузить консервы и дать им сделать пару снимков. Затем езжай домой. Понятно? Я бы и сама всё сделала, но ты сейчас выглядишь лучше меня.
* * *
Той ночью мы занимались любовью медленно и вдумчиво. Тело Джейн стало более пухлым, чем раньше. Мне отчасти понравилась её новая мягкость.
Кто из нас теперь сильнее?
Вот о чём я думала, когда она снимала с меня нижнее бельё.
— Это твоя награда за завтрашний день, — сказала она. — Я знаю, что ты отлично справишься с работой.
Когда я кончила — впервые за несколько недель — все мысли в голове исчезли, и это было прекрасно.
Джейн, как обычно, кончила быстро.
Потом мы обнимались. Мы закрыли глаза и позволили себе окунуться в сладость момента. Мы говорили о том, каким будет завтра. Джейн позвонит выбранным нами психологам, пока я буду выполнять её поручение в городе. Она хотела, чтобы я отправилась туда рано утром, сразу после тренировки. Она уже мысленно выбрала мне наряд: белая футболка, джинсы, зелёные кроссовки.
— Зелёный, — сказала она, — это цвет надежды.
36
На следующее утро нашего единственного "стервятника" у ворот не было, поэтому Джейн позвонила кому-то в раздел светской хроники, чтобы предупредить их.
— Я сказала, что буду у продуктового банка ровно в 09:30, — сказала она, застёгивая мне рубашку.
Было 09:00. Мы стояли в гардеробной, и она снова была в халате кремового цвета – в том самом с пятном от сыра, которое не отстирывалось. Или, по крайней мере, я так считала. Я по-прежнему видела это жёлтое пятно. Но Джейн, когда я упомянула об этом за завтраком, сказала:
— Я ничего не вижу.
Я смотрела на бледно-жёлтое пятно, гадая, есть оно или нет, а она рассказывала мне, как вести себя в продуктовом банке.
— Ты должна быть любезна, элегантна и всячески показывать, что раскаиваешься.
— Джейн?
— Что, Зара?
— После этого давай я перестану притворяться тобой.
Она коснулась края моей шляпы и ничего не ответила.
— Джейн, я серьёзно.
— Я знаю, сладкая моя, — она сделала шаг назад, чтобы осмотреть свою работу. – Очень хорошо, — сказала она. — Ты готова, — и вышла из гардеробной.
Я не пошла за ней.
Колени подогнулись. Лицо больше не могло скрывать гнев. Во рту было такое ощущение, будто его набили цементом. Когда Джейн отклонила мою просьбу, да ещё столь легкомысленно, я почувствовала себя ещё более невидимкой, чем была, и именно тогда я достигла переломного момента, к которому приближалась уже давно.
Все мои предыдущие "я": ребёнок, подросток, более молодой взрослый — беззвучно кричали внутри.
Ты ослепла? Ты оглохла? Ты вообще видишь меня? Ты вообще будешь меня слушать?
— Пошли! — крикнула она из коридора. – Лучше не опаздывать!
В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Я приняла решение: мне надоело быть невидимкой.
Спустившись вниз, она открыла входную дверь, быстро чмокнула и повторила:
— Делай вид, что раскаиваешься.
Спускаясь по подъездной дорожке, я отметила, как изменился ландшафт с того дня, как я приехала в дом Джейн. Траву не косили неделями. Живые изгороди не стригли. Участок Джейн выглядел столь же неухоженным, как и она сама сейчас.
В конце подъездной дорожки я увидела, как бесшумно открылись ворота. Я знала, что там нет папарацци, но ожидала, что кто-нибудь всё равно выскочит из кустов, хотя кустов тоже не было. Не было ни поклонников, ни подарков.
Я выехала на пустую улицу, и за мной не следила ни одна камера. Я была совершенно одна. Я проверила время: 09:10.
Продуктовый банк находился в десяти минутах езды.
До отеля "Maidstone" 3 минуты езды по той же дороге.
За рулём я сняла шляпу и опустила воротник. Через 2 минуты я прибуду в отель. Одна минута. И вот я уже там, заезжаю на парковку. Я легко нашла свободное место, сняла солнцезащитные очки и трусцой забежала внутрь.
— Здравствуйте, у меня здесь встреча с Джулианом Райтом, — сказал я женщине за стойкой регистрации.
— Ваше имя? — спросила женщина.
— Зара Пайнс.
Женщина взяла трубку, а я засунула липкие руки в карманы. Мужчина, который не был Джулианом, спустился по ближайшей лестнице и вышел за дверь. Я притворилась, что любуюсь вестибюлем. Там стены были выкрашенные в тёмные цвета, под лестницей располагался книжный шкаф и висело несколько фотографий, которые казались важными или, по крайней мере, старыми, хотя, возможно, это было не так.
— Мистер Райт? — позвала женщина в трубку.
Я не могла поверить, что Джулиан взял трубку. И что она разговаривает с ним:
— Да, к вам пришла Зара Пайнс.
А потом я не могла поверить, что он согласится спуститься вниз.
— Он уже
