по ганзейской статистике немецкие купцы в 1391 году только через город Ревель (современный Таллин) вывезли из Новгорода почти 25 тысяч беличьих шкур и только 780 горностаев и 41 соболя.
Русские меха в Новгороде продавали в обмен на серебро и особо востребованные на Руси европейские товары – прежде всего железо, соль и различное сукно немецких и фландрских мануфактур.
Хотя в XIV–XV веках из Новгорода экспортировалось огромное количество белки, число скорняков, специалистов по обработке мехов, в самом городе было очень невелико, не превышая нескольких сотен мастеров и подмастерьев при численности населения Новгорода в 40–50 тысяч человек. Дело в том, что Ганза прямо требовала поставок на рынок только необработанной пушнины, отказываясь покупать у русских обработанные меха или готовые товары.
В 1374 году ганзейские купцы устроили Новгороду самые настоящие «экономические санкции», отказавшись закупать меха под предлогом, что русские продают слишком много «поддельного», то есть уже обработанного меха. Новгородские власти вынуждены были пойти на уступки, так как не имели других удобных путей сбыта своего основного товара – меховой экспорт на Запад и Восток по рекам и суше контролировался либо Москвой либо Великим княжеством Литовским.
Новый торговый договор Новгорода с Ганзой от 1376 года (всего с XIII по XV век Новгород заключил с Ганзой 17 торговых договоров) фактически закрепил функцию Новгородской республики как компрадора немецких купцов – отныне новгородцы имели право торговать с Европой только необработанным меховым сырьём.
При этом не только горожане, обитатели Великого Новгорода, но и практически все крестьяне, жившие на землях Новгородской республики, так или иначе были вовлечены в меховой экспорт. По описаниям европейских путешественников новгородские крестьяне самостоятельно торговали мелкими партиями мехов, в основном белкой, прямо в Новгороде у немецкого подворья.
Но главными продавцами русского меха на Запад, естественно, были новгородские бояре-«олигархи» и «Ивановское сто», объединение богатейших купцов города.
Заметную часть налогов, собираемых верхушкой Новгорода с местного крестьянства, составляла именно меховая дань «белами», белкой. Не случайно самая первая из берестяных грамот, обнаруженных современным археологами при раскопках в центре Новгорода (найдена еще в 1951 году), содержит запись о том, как некий Фома с десяти сёл получал ежегодно 312 белок дани и 33 белки за «позём», то есть аренду земли. Эта «береста» датируется историками самым концом XIV века.
Новгородские «окладные книги» содержат немало сведений о сборе меховой дани. Так жившая во второй половине XV века Марфа Борецкая, знаменитая Марфа-посадница, лидер антимосковской боярской партии Новгорода, только с одного Никольского погоста получала в качестве оброка 3094 беличьих шкурки и два рубля денег серебром.
«Софийская казана», то есть казна архиепископа Новгородского и Псковского, получала с Сердовольского погоста дань в 880 белок и 11 с половиной гривен серебра, с волости Мегриярва – 5 гривен серебра и 910 белок. Даже пошлины за рыбную ловлю в Новгородской республике зачастую взимались белками.
Однако главным источником меха (прежде всего той же белки) для Новгорода служила не дань с окрестных крестьян, а меха, поступавшие из северных владений олигархической республики. Одним из главных центров торговли белкой на севере Руси был город Устюг Великий. Устюжское княжество долгое время платило меховую дань Новгороду. В 1425 году она составляла примерно десятую часть ежегодного новгородского экспорта в Европу – 50 тысяч белок и 6 сороков соболей.
Отдельные наиболее богатые новгородские купцы закупали тогда в Устюге до 60 тысяч белок ежегодно. То есть дань составляла менее половины в новгородском экспорте – большинство мехов закупалось, точнее выменивалось, у крестьян и охотников в различных регионах Руси, в основном на северо-востоке.
Меховые войны
Еще в XIII–XIV веках, в период господства Золотой Орды, необходимость уплаты монгольской дани подтолкнула новгородцев и владимиро-суздальцев начать экспансию на северо-восток, в лесные земли Белого моря и Урала, в «Биармию» и «Пермь Великую», чтобы за счет обложения меховыми поборами аборигенов компенсировать налоговый гнёт Орды.
Новгородцы пытались обложить меховой данью финно-угорские племена, жившие на северо-востоке, ближе к Уралу. Новгородские ушкуйники (северная помесь купцов, пиратов и казаков) постоянно ходили в набеги на эти земли, в XIV веке даже достигли реки Обь в Западной Сибири. Но Новгород так и не сумел ни полностью покорить северо-восточные земли, ни наладить систематический сбор с них меховой дани.
К тому же постепенно контроль за путями на северо-восток, к Уралу стал переходить к Московскому княжеству. Уже в 1333 году московские князья стали собирать меховую дань на территории современной Республики Коми, выбив оттуда новгородских сборщиков подати. Соболь на территории европейской России в те века водился уже преимущественно только в районе Печоры (ныне город в Республике Коми), поэтому Новгород остался без своего соболя – самого дорогого тогда меха.
В XV веке новгородский меховой экспорт в Европу перестает расти в объёмах и даже сокращается. В 1445 году – когда в Европе была сделана Гутенбергом первая печатная книга – трехтысячный отряд новгородских «данников» (сборщиков меховой подати) ходил за Урал в Югру. Новгородцы пытались обложить местные племена большой меховой данью, чтобы восстановить объемы своего падающего экспорта в Европу. Но пришедший в Сибирь новгородский отряд был разбит «остяками», предками современных хантов и манси.
Этот разгром и постепенный перехват Москвой контроля над главными пушными регионами возле Урала предопределили поражение компрадорской республики в борьбе с централизованным русским государством. Проиграв борьбу за самые ценные меха, наиболее дорогой экспортный товар, Новгород проиграл Москве.
Москва сумела покорить ту самую Югру, которая не далась новгородцам. Уже в 1465 году московская рать ходила за Урал и по итогам похода великий князь Иван III «дань возложил и на всю землю Югорскую».
В 1467 году москвичи победили новгородцев и в битве при Шелони, положив фактически конец самостоятельному существованию Новгородской республики. И уже через 5 лет московское войско двинулось в «Пермь Великую» в верховья реки Камы, пушные края, которые некогда пытались покорять новгородцы. Пермскую «землицу» обложили пушной данью. А вместе с пленными в Москву прислали богатые по тому времени трофеи – 16 «сороков» чёрных соболей и драгоценную соболью шубу.
По грамоте Ивана III от 1485 года Пермская земля платила в московскую казну «по соболю от лука», всего 1705 шкурок соболей – по тем временам довольно солидная сумма, достаточная, чтобы купить три-четыре тысячи лошадей. Для сравнения, 1600 соболей в том же году вывезли из Новгорода ганзейские купцы.
Живший в конце XIV века и причисленный к лику православных святых Епифаний Премудрый, духовник Троице-Сергиева монастыря, в одной из своих книг приводил слова зырян-пермяков: «Белки или соболи или уницы
