с целыми собольими шкурками продавались ещё отдельно собольи хребты («соболье портище» или «соболи без пупков») и брюшки («портище пупков собольих»).
Мех горностая ценился по своей белизне, чем белее, тем дороже. В связи с тем, что мех горностая чрезвычайно нежен, шкурки обычно продавались в вывороченном виде, «чтобы волос не вытерся и не стал от этого хуже». На севере России, в Холмогорах шкурка горностая стоила 10 копеек серебром.
Иностранные покупатели высоко ценили лисьи меха, в особенности меха чернобурых лисиц. Он не продавался «сороками», а только поштучно. Одна шкурка чернобурой лисицы стоила 8–10 рублей, как пять лошадей!
Мех куниц, благодаря своему сходству с мехом соболя и сравнительной дешевизне, охотно покупался и в Азии, и в Европе. Шкурка куницы в XVI веке в среднем стоила от 64 копеек до рубля 10 копеек. Шкурка песца тогда стоила в среднем 50 копеек.
Беличьи меха считались одними из самых дешевых и массовых, они продавались даже не «сороками», как остальные меха, а партиями по тысяче шкурок. Нередко беличьи брюшки, сшитые по нескольку штук вместе, шли в продажу отдельно от спинок. Беличьи спинки стоили примерно в два раза дороже, чем «бельи черевьи» (брюшки белок).
На севере Руси беличья шкурка стоила полкопейки. Но в торговле с Европой тысяча беличьих шкурок стоила уже не 5 рублей, а 40 талеров («ефимков» – как тогда русские именовали основную серебряную монету Европы), то есть килограмм серебра.
При этом если в Европу, как и во времена Новгорода, мех вывозился в основном необработанным, то в Турцию, Иран и другие страны Востока русский мех часто шёл уже в изделиях, в виде готовых беличьих шуб и беличьих, куньих, бобровых или лисьих шапок.
Рыночные цены на предметы готовой одежды из меха колебались весьма широко, в зависимости от сорта и качества меха. Например, соболиная шуба, из меха как бы сейчас сказали средней ценовой категории, стоила от 30 до 80 рублей. «Нагольная» (сшитая кожей наружу) горностаевая шуба стоила в среднем 17 рублей. Цена очень популярных «горлатных» (обшитых из меха с горла зверей) лисьих шапок, колебалась в зависимости от качества меха от 1 до 10 рублей.
Мягкое золото Сибири
Конец XVI столетия открыл для Русского государства новые источники сверхприбыли от торговли мехами. Начало присоединения Сибири практически сразу наполнило московскую казну новыми деньгами – собственно всё продвижение русских людей на восток, «встречь солнцу», было обусловлено поиском и добычей «мягкой рухляди», ценных мехов.
Всё коренное население Сибири, по мере продвижения на восток русской власти, облагалось натуральной податью мехом – так называемым «ясаком». Этот термин достался по наследству от Золотой Орды и происходит от монгольского слова «власть».
По окладным книгам Енисейского уезда в 1621 году с коренного населения уезда взимался ясак в размере 12 соболей с человека. Правда тогда это был самый высокий размер ясака в Сибири, в остальных районах размер меховой дани был существенно меньше.
Если в начале XVI века, когда была написана книга Герберштейна «Записки о Московии», лучший соболь поступал исключительно с Печоры, а белка из Казанского ханства, из Перми и Устюга, то уже в начале следующего века русские экспортные меха шли из-за Урала, и большая ярмарка сибирской пушнины действовала даже в Лейпциге.
При этом среди продаваемых московитами мехов заметно повысился удельный вес самого ценного товара – соболя. Так, например, в 1629 году только в Мангазейском и Енисейском уездах было добыто 85 тысяч соболей. За полтора века до того московский великий князь довольствовался поступлением всего нескольких тысяч соболиных шкурок из «Пермской землицы». Теперь же добыча соболя, его продажа и соответственно доходы от экспорта выросли на порядок.
К тому же лучший сибирский соболь был заметно выше качеством того, что встречался к западу от Урала. Едва ли не самый ценный русский товар того времени это так называемые «седые соболя», чьи черные меха с серебристым оттенком стоили от 5 до 20 рублей за шкурку, тогда как хороший дом стоил 10 рублей, а средняя лошадь – 2 рубля.
Уже в конце XVI века царская власть ввела государственную монополию на внешнюю торговлю самыми ценными мехами. Соболь, чернобурые лисицы и бобры, наряду с ружьями, свинцом и порохом, стали «заповедным товаром», который в обязательном порядке должен был сдаваться в казну, и торговля которыми шла только под жёстким контролем государственных органов.
Сохранились статистические данные о торговле русскими мехами через Архангельск в середине XVII столетия. Здесь в это время английские и голландские купцы жестоко конкурировали друг с другом в закупках пушнины для вывоза в Европу. В этот период меховой экспорт через Архангельский порт ежегодно составлял около 500 тысяч шкурок. В 1650 году здесь было продано в Европу 496 151 шкурка, в том числе 579 «сороков соболей», 355 950 белок, 360 «сороков» куниц, 287 «сороков» норки, 15 970 лисиц, 288 «сороков» горностаев, 18 748 «собольих хвостов и пупков», 598 «собольих опушек», 15 550 «собольих кончиков», 28 795 «всяких кошек» (от меха рысей до шкур камышовых котов).
На Восток (Персию, Турцию и Среднюю Азию) экспорт мехов был как минимум не меньше, чем в Европу. В 1660 году казна Москвы получила за экспорт сибирского меха 660 тысяч рублей – это ровно половина всех доходов России в тот год. Именно эти меховые сверхдоходы позволили Москве, в частности, начать присоединение Украины и реформу вооруженных сил – создание «полков нового строя» путём массового привлечения на службу лучших европейских офицеров.
Впрочем, меховые сверхдоходы шли не только на нужды государства, но и на сверхпотребление элиты – так, разбитая в 1648 году взбунтовавшимися москвичами карета боярина Морозова изнутри была обита драгоценными чернобурыми соболями (по стоимости это как если бы кто-то в наше время принялся отделывать салон представительского авто брильянтами). Одним словом, экспорт сибирского меха по значению для государства и правящей верхушки вполне можно сравнить с современным нефтегазовым экспортом Российской Федерации из той же Сибири.
Разворот мехового экспорта из Европы в Китай
Хотя до возникновения понятия об экологии оставалось еще три века, но с первыми экологическими проблемами власти Московии столкнулись уже в XVII веке. И связаны они были именно с массовой добычей сибирской пушнины для обеспечения массового экспорта и сверхдоходов царской казны.
На протяжении первых десятилетий XVII века одна только заполярная Мангазея (острог на территории современного Ямало-Ненецкого округа) давала в казну ежегодно до 80 тысяч соболей. За 70 лет неконтролируемый промысел привел к истощению соболя в крае. Добытчики мехов двинулись в Восточную Сибирь и Прибайкалье, а богатая
