или рыси и прочая ловля наша… Не нашею ли ловлею и ваши князья и бояре и вельможи обогащаемы суть… Не от нашея ли ловли и во Орду посылаются, и в Царьград, и в Немцы, и в Литву, и прочая грады и страны и в дальния языки».
В 1505 году Иван III ликвидировал автономное Пермское княжество, местные князья из крещеных аборигенов были переведены на южную границу единого государства в Тулу, а богатые пушниной пермские просторы стали частью Московии. Так Россия вплотную подошла к границе Сибири с её фантастическими запасами пушнины.
При этом дань мехами сохранялась на территории московской Руси даже в начале XVI века. Сохранились грамоты, по которым великий князь Василий III жаловал дворян «мехом коломенским» и «мехом ржевским». Кроме того, «мех», меховая дань в те годы всё еще собиралась в Твери, Костроме, Калуге, Владимире, Новгороде и Дмитрове. В сравнении с уральскими землями меха здесь добывали немного, в основном белку.
Историки отмечают, что начавшийся с конца XV века переход к денежной подати с крестьян обусловлен не только развитием товарно-денежных отношений, но заметным сокращением поголовья промысловой белки в центральных районах европейской части России. Однако в более северных районах, например в Двинском уезде, «белошную дань и горностали» русские крестьяне платили даже в 1538–1539 годах в начале царствования Ивана IV, будущего Грозного.
Помимо собственных лесов и Северного Приуралья, у объединённого Российского государства в XVI веке появился еще один крупный источник пушнины. На меховом рынке Москвы в те десятилетия преобладали «устюжаская и шувайская белка», то есть беличий мех с севера, поступавший через Устюг, и мех с территории современной Чувашии, входившей тогда в состав Казанского ханства.
Бывшая Волжская Булгария, как источник пушнины на экспорт, была известна еще арабским купцам VII–IX веков. Централизованное Московское государство почти сразу распространило своё влияние не только на земли Новгорода, но и на территорию Казани.
В начале XVI столетия, по словам австрийского посланника в Москве Сигизмунда Герберштейна, беличий мех шел в столицу России в основном «из Чувашии, недалеко от Казани», где белка была «благороднее каких угодно других». Венецианский дипломат Барбаро еще в середине XV века указывал на исключительную роль Казани как мехового центра, откуда пушнина поступала в Персию, Польшу, Фландрию, а также на русский рынок. Из Казанского ханства Россия импортировала меха на перепродажу в Европу до середины XVI века.
С конца XV века московские князья периодически сажали на ханский трон в Казани своих ставленников. Иван Грозный в 1552 году окончательно покорил Казань, а через два года и Астрахань. Эти победы не только дали в руки Москвы весь торговый путь по Волге, но и сделали Москву монополистом в торговле мехом со странами Каспийского региона и Центральной Азии.
Таким образом даже до начала освоения Сибири московская Русь стала фактическим монополистом в торговле мехом, как с Востоком, так и с Западом. Некоторое количество бобра и белки еще добывалось на территории Великого княжества Литовского, но оно могло торговать только с Европой и Турцией, пути на Восток находились под надёжным контролем Москвы. К тому же наиболее дорогие меха (соболь, горностай, чернобурая лисица) массово добывались только на территории, подконтрольной московским монархам.
При Иване Грозном экспорт русских мехов на Запад первоначально шёл через Нарву. Царь захватил этот город в 1558 году, и уже через несколько лет, в 1564 году, экспорт пушнины из этого города составил свыше 156 тысяч шкур. Русская пушнина составляла 80 % стоимости всего потока русских товаров через Нарву.
Однако этот важный торговый центр на Балтике русские надолго удержать не смогли. В ходе тяжелой для Руси Ливонской войны город со второй попытки захватили шведы, вырезав в Нарве 7 тысяч русских, всё русское население. Фактически это была война за контроль над приносившими сверхприбыли товарными потоками меха, сродни современным войнам за нефть.
Московский соболь
После потери Нарвы русский меховой экспорт в Европу был вынужденно переориентирован на более долгий и сложный северный путь. Он начинался в Архангельске и через Белое море, вокруг Скандинавского полуострова вёл в порты Англии и Голландии. Английские купцы впервые приплыли этим путём в Архангельск за русскими мехами в 1553 году. И вплоть до появления Петербурга именно Архангельск был основным коммерческим портом России, через который шла торговля со странами Европы.
На юге главным коммерческим портом России, через который шла торговля со странами Востока, была Астрахань. Точные цифры русского мехового экспорта в страны Востока отсутствуют. Известно лишь, что в конце в XVI века ввоз ценных русских мехов (лисиц и соболей) в Бухару был настолько значительным, что этот древнейший город Средней Азии даже перепродавал пушнину в Персию. Персия тогда была богатой империей Сефевидов, контролировавшей торговлю с Индией и арабским регионом.
О масштабах сбыта мехов и об удельном весе пушнины в русской торговле с Востоком дают примерное представление закупки отдельных купцов, отраженные в русских документах XVI века. Из всех товаров, закупленных в Москве в 1595 году Али-Хосровом, личным купцом персидского шаха Аббаса, четверть стоимости составляли меха. Всего же им было вывезено в тот год из Руси около 1500 собольих, куньих, песцовых и других шкурок на сумму в 1000 рублей.
Еще в большем количестве экспортировались меха в Турцию, тогда Османскую империю, контролировавшую большую часть средиземноморской торговли. Например, в 1524 году султан Сулейман I, могущественный правитель, захвативший для своей империи Алжир и Венгрию, специально направил в Москву купца по имени Скиндер, который, по словам русского посольского документа, должен был для султана «рухляди купити, белки и соболя на несколько тысяч рублей». В 1551 году османский купец Андреян Грек вывез из России в Стамбул для того же султана Сулеймана мехов на 8 тысяч рублей.
История сохранила для нас цены на русские меха, по которым в Московии закупались персидские, турецкие, английские, голландские и прочие купцы. Цены на соболей колебались на русском рынке в зависимости от качества и цвета меха (наиболее ценился в соболе черный оттенок) от 10 до 300 рублей за «сорок» – мех продавался вязанками по сорок шкурок. Впрочем, соболь по три сотни рублей за сорок штук встречался крайне редко, в среднем на протяжении XVI столетия шкурка соболя на Руси продавалась по рублю.
Лучшие, наиболее драгоценные экземпляры соболиных шкур продавались не «сороками», а «одинцами» – то есть по одиночке или парами (на шапку или воротник). В Торговой книге XVI века описывается, что «дорогие соболи, непороты и с пупки и с ногти по всем землям в цене». Наряду
